Эти записи в моем дневнике были сделаны в 1967-1968 годах, когда я работал в дивногорске в редакции "огней енисея". В годы пуска первых агрегатов красноярской гэс. Сделаны без всякой надежды на опубликование ни в "огнях", ни в какой другой печати. Это все были запретные темы: аварии на "стройках коммунизма", человеческие истории, отличающиеся от эталонов, утвержденных партией. Советская цензура ("охрана гос. Тайн в печати") строго следила за тем, чтобы не было никаких отступлений от утвержденных параметров. Потому так сильно и отличалась советская "писаная" история от подлинной, которую знали все. Впрочем, вряд ли ее знали все. А теперь ее забывают даже кто и знал. В записанных мною эпизодах нет ничего особенного, и о них вполне бы можно было рассказывать и в 60-е годы в наших газетах. Можно, но нельзя! запретные темы.

Авария.

Я шел от котлованской столовой прямиком к плотине, заглядываясь на верхотуру кранов. Краны стояли в ниточку по самой кромке плотины, медленно поворачивая головы. Позади них тянулись две ниточки тросов, по которым каталась, как игрушечная, бадья кабель-крана. Где-то слева наверху виднелся плакатик: "мы строим на века".

Меня не предупреждали о готовящейся аварии, и я пропустил ее начало. Вернее, не понял, что это началась авария. Все было, как в замедленной съемке. Бадья по ниточкам докатилась до того места, где махал стрелою кран. Кран повернул стрелу к бадье. Звяка-скрежета я не слышал. Видел только, как крану будто руку вывихнули. Рука-стрела стала неуклюже клониться в сторону плотины, беззвучно падая. И только когда, отломавшись, она заскрежетала по бетону и опалубке, послышался шум, и мужики, которые шли по низу плотины, кинулись бежать мне навстречу.

Обломки изогнутой стрелы не достали их, запутавшись наверху, но кое-что все-таки долетело и пускало пар. Сразу собрался народ. Побежали по лестницам вверх, и вскоре оттуда снесли крановщика. Он держался за спины товарищей. Одна нога у него была на весу. Один из сопровождающих вдруг поскользнулся и покатился по лестнице. Раненый сам удержался рукой за перила. Упавшего сменили. Крановщика свели вниз и посадили в машину. Он был очень серьезен, но лицо его не выражало страдания, только полную сосредоточенность и отрешенность от окружающего.

На обезглавленном кране раскачивались под ветром покрышки от прожекторов.

Когда все начало рушиться, я подумал, достанут ли меня обломки, обрушившиеся вниз, и решил, что не достанут. Потому и остался стоять на месте. Человеческих жертв не было. Потом выяснилось, что по ноге стукнуло не крановщика, а электрика.

11 января 1967 года.

Сын "врага народа".

Разговорился с евгением шепелевичем, известным в дивногорске художником. Он родился в 1927 году. А в 1938 году у жени забрали отца как "врага народа". Отправили на колыму. Отец был юристом в минусинске. Взяли его за критическую статью в газете. Мать после этого сошла с ума и скоро умерла. Четвероклассника женю и его сестру-второклассницу отдали в детдом.

- Не шпыняли вас там, что вы дети "врагов народа"? -спросил я.

- Там почти все такими были. Некому издеваться. Изредка нас вызывала завуч на собеседование, не поддерживаем ли мы связи с преступным отцом, не ведем ли подрывную работу. Ей положено было допрашивать и заполнять специальные анкеты для этого. Про отца мы слышали только раз. Вернулась с колымы трактористка. Ей десять лет дали: заснула во время пахоты на тракторе, и трактор пошел по сеяному поперек поля. Отпустили досрочно, потому что у нее развился туберкулез. Она и сказала, что отец работает на ловле рыбы. Какие-то курсы кончил. Больше мы ничего о нем не слышали.

Когда я закончил семилетку, распрощался с детдомом в кемчуге и пошел учиться в художественное училище. Учителей рисования не хватало, и нас обучали по сокращенной программе. Вместо четырех лет я проучился там год. Требовали с нас рисование и историю искусств. За общеобразовательными предметами не гнались. Жил я прямо в школе. Печки там топил. Вернулся в кемчуг учителем.Так я потихоньку стал художником. В 1953 году впервые участвовал в краевой выставке, в 1957-м - в зональной в иркутске. В 1968 году меня отправили на творческую челюскинскую дачу под москву:

два месяца на всем готовом и проезд бесплатный. Там были графики, оформисты. В 1960 году я приехал в дивногорск. В том же году организовал там выставку с палешанином николаем васильевичем леонидовым и вячеславом михайловичем власовым (значки, плакаты), с шутовым и веселовым. С тех пор много было дивногорских выставок. На перекрытии 1963 года делали и для слета молодых строителей сибири и дальнего востока, когда к нам приезжали юрий гагарин и первый секретарь цк влксм сергей павлов. В 1964 году меня приняли в союз художников. Дальше пошли уже всесоюзные выставки и другие. И дивногорск требует нашего присмотра, руки и глаза художников.

Для того мы тут и трудимся. Здесь я нашел свое место в жизни.

1967 год.

Владимир зыков. (Окончание следует.).