Анна наринская. При вручении телепремии "тэфи" мнение народа в расчет не принималось.

Подлинная российская "фабрика грез" находится вовсе не на "мосфильме", а в останкино. Устроители церемонии "тэфи" этого года сделали все возможное, чтобы это доказать. Из доронинского мхата праздник был перенесен в кино-концертный зал "пушкинский" (бывший кинотеатр "россия") -- там и места больше, и, главное, лестница выше. Торжественный проход отечественных телезвезд по ступенькам явно замышлялся как ответ на ежегодные шоу на каннской лестнице. Фокус не совсем удался из-за неожиданно зарядившего дождя и холодных порывов ветра. На полураздетых девушек в золотых платьях, выставленных организаторами празднества, чтобы оживлять ландшафт, было больно смотреть. Зато прессу, прямо как в канне или на вручении "оскаров", заставили скучиться и прижаться к перилам.

Зевак оттеснили за ограждение. Кое-кто из телезвезд даже сообразил помахать им ручкой. В общем все было, как у взрослых.

Отношение устроителей "тэфи" к аккредитованной на церемонии прессе иначе как зверским не назовешь. Всех журналистов, даже сотрудников телеканалов, чьим праздником "тэфи" в принципе должен быть, заперли в подвале кинотеатра, в ночном клубе, где их неустанно стерегла строгая охрана. Счастливые победители, получившие "тэфи", спускались в этот бункер, чтобы поделиться с журналистами своей радостью. Но сам константин эрнст (ему-то и принадлежала идея не смешивать телевизионное начальство, располагающееся в партере и фойе, с чернорабочими пера и камеры) на пресс-конференцию так и не явился, сославшись на недостаток времени. Церемонию вручения столпившиеся в бункере журналисты могли наблюдать на мониторе, но из фойе трансляции не было. Так что самого главного они так и не увидели -- в этом году празднество "тэфи" продемонстрировало, какой должна быть отечественная светская жизнь.

Дольче вита.

Обычно толпа на мероприятиях, где собирается российский бомонд, представляет собой приятную глазу эклектику: из двух беседующих дам одна может быть в длинном вечернем платье со стразами, а другая -- в растянутом свитере и драных джинсах. Устроители часто такой разнобой даже поощряют: мол, это по- нашему, по-русски, по-домашнему. Но не этого добивались организаторы, или, как принято говорить в телевизионном мире, продюсеры, "тэфи", взявшие курс на мировые стандарты.

В пригласительном билете указывалось, что необходим вечерний костюм, и на этот раз все послушались -- телевизионщики люди такие, могут и не пустить. Поражало обилие кринолинов, золотой парчи, боа из перьев. Оказалось, каждый приглашенный мужчина при необходимости может найти галстук-бабочку. Единообразие туалетов подчеркивало невероятную социальную смесь, которую представляли собой те, кто, по мнению хозяев праздника, и есть бомонд. Крупное теленачальство собиралось кучками и стояло с высокомерным видом, никого к себе не подпуская. Значительную часть собравшихся составляли молодые люди с чрезмерно развитой мускулатурой, приглашенные то ли сами по себе, то ли в качестве охраны почетных гостей. Сквозь толпу с потерянным видом протискивались члены государственной думы и одинокие девушки, чьи вечерние туалеты находились за гранью возможных правил приличия. Все это было слегка разбавлено представителями московской богемы, без которых не обходится ни одно мало-мальски заметное мероприятие. Но и они, зайдя в зал, послушно занимали места согласно билетам.

Отличное заграничное.

Если не принимать во внимание аллу пугачеву, подложившую организаторам телепраздника свинью, "тэфи-шоу" удалось на славу. Ни у кого не сорвалась фонограмма; всего только раз нужный видеоролик не появился на экранах в нужный момент. Вместо многочисленных третьеразрядных номеров, которые обычно украшают такого рода торжества (например "нику"), на сцену вышло всего четыре группы, все действительно профессиональные и, что главное, заграничные, вроде бы даже не совсем безвестные. Видно было стремление устроителей вывести телепремию на международный уровень. Указывая на действительно неплохие декорации, константин эрнст с гордостью отметил, что сделаны они ирландскими дизайнерами. Произнесенное со сцены длиннейшее приветствие представителя американской академии телевидения как бы включило россию в тесное братство мировых телеимперий. Церемония "тэфи" показала, что отечественное тв считает себя готовым соответствовать всем мировым стандартам.

Разве что ансамбль популярных отечественных телеведущих во всем мексиканском, спевший на бразильский манер нечто неимое, выбился из общей картины.

Собственная гордость.

Многие речи, прозвучавшие со сцены "пушкинского", оставили впечатление, что теленачальство никогда не читает ни газет, ни журналов, да и телевизор смотрит не часто. Владимир познер, например, трагически объявил, что независимость отечественного вещания в опасности и что телевидению будет трудно быть таким объективным и неангажированным, как сейчас, если будет образован высший наблюдательный совет, выражающий интересы президента, государственной думы и совета федерации.

Г-н познер также сообщил, что местные власти оказывают давление на многие региональные станции. Такая удивительная наивность президента академии российского телевидения схожа с ослеплением генерального директора первого канала ксении пономаревой, которая, обращаясь неделю назад к членам наблюдательного совета орт, заявила, что при противостоянии власти и общества телевидение всегда стоит на стороне общества.

Декларация собственной независимости красной нитью проходила через церемонию вручения телевизионных призов. В этой настойчивости угадывается желание оправдать существование премии "тэфи" как таковой. Ведь если признать публично повальную ангажированность всех каналов и, главное, всех информационных программ, будет как-то стыдно выбирать лучших, скажем, ведущих "новостей", которые если и отличаются друг от друга, то только степенью небеспристрастности. А потому не чем иным, как проявлением коллективного бессознательного телеакадемиков, выглядит тот факт, что их выбор чаще всего падал на программы, повествующие о времени, когда телевидение было более чем зависимым.

Ностальгия.

Торжественная церемония открылась под музыку из программы "время", по десяткам мониторов поплыла карта советского союза, появились улыбающиеся черно-белые лица советских людей. Такое начало показало, что судьба многих победителей была предрешена. "В поисках утраченного", "старая квартира", "старые песни о главном" -- телеакадемики обратили свои благосклонные взоры на передачи, повествующие о советском прошлом, которое предстает на телеэкране таким уютным. Даже в номинации "спортивная программа" победило не сиюминутное "футбольное обозрение", а ностальгический "век футбола", передача про то, как орлы-футболисты гоняли мяч пятьдесят лет назад. Такую обращенность в прошлое можно объяснить реальной ностальгией -- средний возраст телеакадемиков подходит к пятидесяти восьми годам. А тридцатисчемтолетние генеральные продюсеры эрнст и парфенов в неограниченном количестве предоставляют эфир умиленным вздохам о достижениях прошлых лет и утерянной духовности потому, что апеллировать к объединявшим всех советским идеалам легче, чем выдать новую продуктивную идею.

Себе любимому.

"Тэфи" -- премия сугубо профессиональная. Мнение зрителей здесь в расчет не принимается. В самом начале церемонии константин эрнст заявил: "рейтинги нас не волнуют, у академиков несколько другие критерии". Такому пренебрежению нельзя не порадоваться. Ведь все эти замеры -- вещь очень относительная, не имеющая никакого отношения к зрительским симпатиям. Как сказал приветствовавший собравшихся михаил жванецкий: "если в моей квартире только одно окно, то у него будет самый высокий рейтинг". Но и подлинный интерес народа к программе здесь тоже никого не волнует. Телевизионщики сами друг друга смотрят, сами друг друга оценивают, сами дают друг другу премии. Руководствуются они двумя вещами: для обремененных регалиями и сединами соблюдается принцип сугубой очередности (в номинации "за личный вклад в развитие российского телевидения" в этом году очередь дошла до игоря кириллова), для остальных -- странно понятой политкорректности (в категории "лучший репортер" победил павел лобков, а не номинированный вместе с ним павел шеремет, -- телевизионщики хотели сами себя успокоить и показать, что для того, чтобы быть хорошим репортером, не обязательно сидеть в тюрьме).

Тв в россии больше чем тв.

С легкой руки евгения евтушенко (тоже попавшего в ностальгическую струю и выигравшего в номинации "просветительская программа") каждый выходящий на сцену говорил, что что-то у нас больше самого себя: и информационная программа -- больше чем информационная программа, и телеведущий -- не просто телеведущий. Тут, кажется, гордиться нечем. Не получающая зарплат, измученная разного рода кризисами страна прильнула к "ящику", как к единственной отдушине. Если смотрят -- это не значит нравится, это значит, что больше некуда податься. Жванецкий, которого многие ученые считают нашим лучшим социологом-практиком, сказал, взглянув на зал, битком набитый телезвездами: "будем рады вас видеть, тем более что больше нам видеть нечего".