Для жителей ставропольского приграничья кавказская война продолжается на полях жатвы.

Забытая граница.

115 километров ставропольско-чеченской административной границы охраняют 300 милиционеров из ставрополя. На протяжении 62 километров вырыт знаменитый ров. Еще с десяток километров приходится на терско-наурский канал. На обустройство остальной границы денег не хватило.

При желании из чечни в ставропольский край можно попасть сотнями лесных и степных троп. Можно проехать незамеченным на автомобиле и даже на бтре. И провезти все, что угодно: оружие, наркотики, фальшивые деньги, кустарный бензин. А в обратную сторону - скот, похищенных людей, украденные машины.

Правда, в последнее время, с ужесточением пропускного режима, у людей, промышляющих угоном машин в чечню, появились определенные проблемы. Сегодня практически каждый автомобиль проходящий через укрепленные кпп, проверяют на компьютере. Как сказал нам сотрудник комаровского кпп, что в 30 километрах от чеченской границы, еще на территории моздокского района северной осетии из каждых примерно 60 автомобилей, проезжающих через кпп, одна непременно числится в угоне.

Приграничная с наурским районом чечни станица галюгаевская курского района на въезде ощетинилась колючкой блокпоста. Здесь последний форпост российской государственности. Дальше - километров через десять - блокпост чеченцев с таможней, боевиками, полицией. Примечательно, что чеченцы стоят на административной границе, российские же блокпосты расположены в глубине ставропольского края, в среднем на 8-14 километров.

По проселочной дороге мы отправляемся на третий блокпост, который держит границу на терско-наурском канале. Прямо над шлюзом расположена смотровая вышка. Как рассказали нам ставропольские милиционеры, после смены, проведенной на вышке, они просто глохнут от шума проточной воды. Каждый день сюда приходит смотритель чеченец, регулирует уровень воды - и она утекает дальше в чечню, орошая поля наурского, шелковского и надтеречного районов.

Рядом с блокпостом, "в зеленке", виднеются трафареты с грозной надписью: "мины". Тут же, в поле, мирно работают люди, не обращая никакого внимания на грозные трафареты. Старшина блокпоста юрий ливенский перехватывает наш недоуменный взгляд.

- Да бутафория все это, - говорит старшина. - Мы поставили тут сигнальные мины, но в первую же ночь бродячие собаки их попортили. Ставить еще - бессмысленно, будет то же самое. Местные все это прекрасно знают. А трафареты, может быть, и отпугнут какого-нибудь постороннего.

Как говорили нам ставропольские милиционеры, основным стимулом во время их двухмесячной командировки являются далеко не патриотические чувства, а деньги. До самого последнего момента им платили тройные командировочные. И в целом, без зарплаты, за месяц набегало около двух миллионов рублей. Поэтому многие стремились попасть на границу. Сегодня, в связи с официальным установлением мира, эти льготы отменены. Следующей группе будут платить обычные суточные. И, как считают милиционеры, количество желающих приехать сюда заметно поубавится.

- Не наше это дело административную границу охранять, - говорят теперь милиционеры. - Для этого есть солдаты и пограничники.

Но поставить солдат и тем более пограничников, значит, формально признать независимость чечни. И поэтому родное правительство предпочитает тратить лишние миллионы, отправляя на границу профессиональных сыщиков, оперработников и других милицейских специалистов, дело которых не в дозоре стоять, а ловить преступников.

- Если честно, особого толка от нашего стояния здесь нет, - говорит начальник третьего поста, - тут из ищерской, что на той стороне границы, в моздок, прохладный и другие населенные пункты северной осетии и ставропольского края ежедневно ходят несколько электричек. Они редко проверяются. Регулярно ходит также поезд москва-грозный. Уже около недели курсируют товарняки, даже по ночам. Во всем этом транспорте можно провезти любое количество боевиков в глубь россии. А мы тут стоим - голое поле охраняем.

В приграничном, курском районе ставрополья, на вопрос как изменилась жизнь после заключения мира с чечней, отвечали: ничего не изменилось - как жили, так и живем. Но зачастую за этим ответом всего лишь инерция консервативного крестьянского состояния. На самом деле изменения есть. С наступлением мира возобновились контакты между курским районом и приграничными районами чечни. Люди без всяких указаний сверху поняли, что необходимо, если не дорожить, то хотя бы тесно взаимодействовать с соседями. Что вполне можно найти общие и взаимовыгодные интересы.

30 мая в курскую приезжали руководители соседних районов чечни, подписали с местной администрацией договор, названный несколько пышно, но достаточно символично: "о дружбе и взаимном сотрудничестве". Чеченцы просили оказать помощь семенами, продовольствием и срочной медицинской помощью. В замен - готовы были поставить горюче-смазочные материалы, в которых район испытывает острейший дефицит.

А 20 июня в наурское отбыли начальники из курского с ответным визитом. Пока реальных результатов эти встречи не принесли. Но в курском надеются, что соседи все-таки выручат их с горючим, поскольку это единственная возможность хоть как-то провести уборочную. А из конкретных результатов можно назвать два факта: после первой встречи чеченцами были возвращены 270 из угнанных ранее 300 овец, а после второй - местным правоохранительным органам был выдан один из жителей курского района, совершивший разбой в курском и долгое время скрывавшийся на территории чечни. Кстати, в той же станице галюгаевской местный начальник отделения милиции очень тесно контактирует с начальником полиции наурского района. Особенно плодотворными эти контакты стали после избрания в чечне масхадова. Примечательно и то, что в полиции шелковского и наурского районов работает немало русских.

И все-таки, несмотря на заметное потепление отношений, на душе у галюгаевских казаков неспокойно. Глава местной администрации анатолий шагров также присутствовал на встрече в наурской и видел там очень много людей с автоматами, бесцельно шатающимися по поселку. Когда он спросил у своего чеченского коллеги: сколько из этих вооруженных парней тот реально контролирует, наурский префект честно ответил: от силы процентов сорок.

- Я не понимаю зачем этих милиционеров на блок-постах держат,- возмущается шагров.- От них пользы никакой, а вреда много. Обойти их - раз плюнуть. Ну что они могут: огородились на своих блок-постах колючей проволокой и живут там, как в консервной банке.

По мнению шагрова, охрана административной границы привлеченными милицейскими силами бесполезная затея и пустая трата денег. Он убежден, что единственный разумный выход из создавшейся ситуации - разрешить жителям приграничных станиц формирование сил местной самообороны. Хоть я и казак, я против того, чтобы вооружали все казачество, как этого требуют многие казачьи начальники. Не понимаю зачем казакам где-нибудь в новочеркасске или ставрополе нужно оружие. Другое дело у нас, мы живем на самой границе. И местные казаки лучше других знают особенности чеченского характера и всегда смогут с ними договориться. А для тех, кто не захочет договориться полюбовно, автомат будет далеко не лишним аргументом.

Сам шагров, как это ни парадоксально, сегодня больше всего надеется на помощь именно со стороны чеченцев и готов с ними договариваться. Во всяком случае, он считает, что, если не удастся к нынешней уборочной заполучить горючее из соседней республики, будет полная катастрофа. Сегодня в резервуарах колхоза осталось всего семь тонн солярки, а реальная потребность - 150 тонн. Денег на покупку топлива в ставропольском крае у галюгаевцев нет. Чеченцы готовы поставлять солярку по 600 тысяч рублей за тонну. А это ровно в два раза дешевле.

- Это с учетом того, что 200 тысяч рублей приходится отстегивать воякам на блок-посту. Если бы не они, то топливо у чеченцев можно было бы брать и за 400 тысяч,- говорит шагров. А после некоторого раздумья добавляет:- ах, если бы кто-нибудь защитил нас от этих милиционеров и от внутренних войск. А от чеченцев мы сами защитимся. А то ведь моду такую завели: то танком по засеянному полю проедутся, а то и вовсе учения затеют в разгар страды.

И пропадает под гусеницами федеральной бронетехники и без того негустой урожай: за последние семь лет урожайность в этом благодатном крае упала с 40 до 8 центнеров с гектара. Если дела так пойдут и дальше, считают местные казаки, то впору будет по миру пойти.

Да что там простые казаки. Тот же шагров жаловался нам, что пришлось ему дочку выдать замуж без свадьбы. Кто жил на кавказе, поймет какой это страшный удар по самолюбию отца.

- Объяснил я все дочке, извинился. И зять понятливый попался. Простили они меня,- обреченно говорит глава галюгаевской администрации, который проработал всю жизнь на, быть может, самой благодатной земле россии.

Никому мы не нужны. Эти слова говорят все местные казаки, когда речь заходит о помощи из москвы или из краевого центра. И поэтому больше рассчитывают на собственные силы. Недавно решили перенять передовой опыт чеченцев и поставить в галюгаевской кустарный нефтеперерабатывающий завод. Нечто наподобие самогонного аппарата, только очень большой. Этот путь решения проблемы с горючим галюгаевцам подсказали чеченцы, имеющие богатый опыт этого дела. Поделились нехитрой технологией и даже указали перспективный район нефтедобычи. Дело в том, что в десятке километров от галюгаевской проходит магистральный нефтепровод баку-новороссийск. Тот самый, который будет обслуживать нефтяной проект века и по которому, согласно достигнутым россией и чечней договоренностям, к осени обильно потечет каспийская нефть.

- Если будет так продолжаться, мы обязательно дырочки в этой трубе просверлим и никакая сила нас, казаков, не остановит,- говорит шагров. Остальные казаки солидарны с главой администрации. И все разговоры о деньгах, которые принесет трубопровод российской казне, их совершенно не вдохновляют.

- Еще неизвестно куда эти денежки пойдут, а нам сеять и убирать надо. Труба идет по нашей земле. Вот мы и будем брать за это натурой.

Так что вполне возможно российскому правительству надо бы беспокоиться за цельность трубопровода не в чечне, а на контролируемой ими территории.

Галюгаевская - курская - ставрополь.