В школу, где учится моя дочь, пришла комиссия проверить, знают ли дети гимн и державную символику. А классный руководитель заметила: "лучше спросите у детей, кто из них завтракал сегодня?".

Живем плохо, это и вынуждает нашего умеренного гражданина, патриота украины, занять у кума (который пока что где-то работает) деньги на билет и отправиться самостоятельно или с бригадой таких же, как и он, бедолаг в москву на заработки, оставив семью фактически на произвол судьбы.

Несчастья украинских гастарбайтеров начинаются с киевского вокзала. Толпы людей мечутся с рюкзаками от поездов до метро и обратно, до остановок автобусов и такси. Вокруг - масса бойких посредников-вербовщиков. Газеты с предложением работы раскупаются мгновенно. Работа предлагается на любой вкус, заработки - от трехсот долларов и выше.

Вот и я по объявлению нашел то, что, казалось, надо. Выписываю: ао "одисей-рти" мосжилстрой. Скоро, однако, выяснилось, что там нужна прописка. А вот частные фирмы "алана", "соло-м", "лик-3" прописки не требуют. Решил начать с "аланы".

Доезжаю на метро до сретенки, нахожу нужный адрес. Никакой вывески, ступеньки ведут в полуподвал, бронированные двери с глазком. Стучу, открывают охранники в камуфляже. После моих пояснений отбирают у меня паспорт, предлагают пройти в приемную и ждать, пока вызовут. Внутренняя отделка офиса никак не вяжется с внешней непривлекательностью - импортная мебель, дорогие ковры.

В кабинете директора два человека, внимательно изучив мои документы, предложили написать заявление. Зарплата - четыреста долларов, жильем не обеспечивают. Но я, честно сказать, чего-то испугался. Охрана, камуфляж, оружие, бронированные двери, кавказцы. Нет, не хочу.

Так я снова оказался в метро. "Аэропорт", огромное здание института никфи, где расположена по соседству с множеством других фирма "соло-м". Во дворе единственного в стране научно-исследовательского кинофотоинститута разгружались автомобили с апельсинами и сельдью. Будущее место работы (мастерские фирмы) оказалось в подвале. После собеседования с начальником производства - молодым новым русским в малиновом пиджаке с сотовым телефоном в руках - приняли на работу сварщиком.

"Соло-м" - частное предприятие, фамилия хозяина - соловей. Основная (а может, и не основная) деятельность - изготовление металлических дверей для офисов и квартир.

Знакомство началось с того, что у меня забрали документы и заперли в сейфе начальника производства. Так делают все работодатели в москве и области. Таким образом человека привязывают - без документов никуда не убежит, не будет шляться по москве, а при попытке "качать права" документы будут отданы в милицию со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Рабочих двенадцать, все с украины, кроме одного молдаванина, все, как и я, в столице нелегально. Работаем парами - сварщик и слесарь, по сменам. Хотя смена и без того длится двенадцать часов, а праздников и выходных нет, иногда приходилось работать и дольше. Помещение для сварных работ не приспособлено, без вентиляции, дым через маленькое окошечко не выходит. Когда идет интенсивная сварка, не видишь пальцев вытянутой руки и целый день плюешься ржавой слюной.

За дверь с утеплением, обивкой, коробкой, врезкой замков и прочее сварщик и слесарь получают пять долларов - двадцатую часть цены, которую берут с заказчика. Чтобы заработать нормально, надо изготовить за смену четыре двери, чего мы с напарником сумели достичь только в конце второго месяца работы.

Живем там же, где работаем. Двери из мастерской ведут в наши "апартаменты" - бывшую душевую с облицованными плиткой стенами и бетонным полом. Три кровати в три яруса и стол с электроплиткой. Кровати ничейные, после смены ложишься на любое свободное место. Одеяла не нужно - в комнате жара и дым.

Но эти условия еще приличные! на строительстве института культуры в химках бригада отделочников из кировограда жила до глубокой зимы в комнатах без стекол в окнах, без полов и электричества. Наши иванофранковцы довольно долго ютились в подвале киевского вокзала.

Из подвалов никфи мы почти не выходили - боялись попасть в руки милиции. В сентябре 1995 года московская мэрия приняла решение о борьбе с нелегальными иностранными рабочими, в котором акцентировалось внимание на вьетнамцах и украинцах. Одного нашего ветерана дважды отправляли на украинскую границу, но через некоторое время он опять появлялся в подвале.

И я тоже угодил в облаву на вокзале, когда передавал со знакомой проводницей деньги семье. Сперва нас увели в отделение милиции, продержали до ночи в кпз, потом стали вызывать по одному к следователю. Тоже, кстати, был в малиновом пиджаке. Едва я начал что-то говорить насчет законности и демократии, как он с помощью резиновой дубинки быстро доказал мне мою неправоту. Он очень убедительно объяснил, что может тут же "пришить" мне любую нераскрытую кражу и что в его распоряжении целая команда бомжей, которые охотно подтвердят все, что он скажет.

Чтобы избежать дальнейших неприятностей, мне надлежало заплатить штраф в шестьдесят тысяч рублей за нарушение паспортного режима и отдать еще триста тысяч следователю лично. Когда я поинтересовался, почему так много, он показал на милиционера в коридоре: "с ними тоже надо поделиться". Я подписал протокол, забрал пустой кошелек и кинулся прочь.

Система поборов отработана четко. В день зарплаты, под вечер, в мастерской однажды появились два здоровяка в кожаных куртках. За ними в дверях занял пост милиционер. Один из здоровяков обошелся без предисловий: "хохлы! по сто тысяч с каждого". Бригадир быстро собрал деньги.

Позднее я перешел к другому хозяину - лебедеву, в текстильщики. Прельстило то, что его работники жили в обычной квартире с ванной и туалетом. Фирма лебедева, в отличие от "соло-м", была подпольной, расположена в подвале наркодиспансера. Рабочие - те же украинцы. Работали тоже сутками, делали те же самые двери.

Здесь, в текстильщиках, я своими глазами увидел, кто теперь истинные хозяева москвы. На рынках, в магазинах, палатках торгуют русские продавцы. Но везде: в глубине подсобок, в кабинетах, между рядами видишь людей с кавказа, которые контролируют "процесс". Вот как он выглядит. От станции метро в глубь рынка продвигается милицейский патруль - старший лейтенант и два сержанта при оружии. В торговых рядах - тихая паника. Кто-то присел под прилавок, что-то прячет. Словно гусыни, разбегаются бабульки с семенами, сигаретами, водкой. На ступеньках павильонов спокойно стоят контролеры "процесса", поблескивая белыми шарфами и золотыми зубами. В отличие от нас не бегут, не боятся появиться на улице, не дрожат перед рэкетирами.

После окончания сезона возвращаемся на украину. У них, у рэкетиров, наступает жаркая страда. Сколько вагонов надо обойти за добычей! ее хватает всем - и им, и милиции, и кассирам. Украинских "заробитчан" искать недолго - их можно сразу узнать. Едут домой принаряженные, как павлины. Разноцветные турецкие спортивные костюмы "пума", корейские кроссовки "адидас", на животе - поясные сумки, у ног - пакеты, коробки с телевизорами. За все это платится дань - по сто "зеленых" с каждого. Куда же смотрит милиция? а никуда. Она исправно получает от грабителей свои проценты.

В кассах киевского вокзала в это время, как правило, билетов нет. А ехать-то надо! и вот по сигналу кассира подходят несколько парней и предлагают билет за двойную цену. Чтобы клиент не сомневался в подлинности проездного документа, парни сопровождают его до вагона, где проводник подтверждает, что все "законно", место свободно. Получив двойную цену, ребята вымогают еще сто баксов за "услуги".

Узнав все это наперед, я не "засветился". Билет покупал в подольске, в вагон вошел обычно одетым, с одним только "дипломатом" в руках. Похож на командированного. Никто не обратил на меня внимания. Поехали. Калуга, брянск, сухиничи, таможни, пограничники. Наконец-то хутор михайловский.

Иван кандыба, читатель "известий", гастарбайтер.

Ивано-франковск.