Как петрушку отправили в психушку.

Хорошо, что хоть кто-то о наших дурачках заботится, - сказал доктор яницкий, узнав, зачем я приехала в психиатрическую больницу. А приехала узнать, какой повод выдвинул департамент социальной защиты, чтоб насильно положить сюда своего подопечного петра ничейного (имя и фамилия изменены).

Подопечный свалился в редакцию как снег на голову. В кабинет как бы влетел скорой и легкой походочкой тонкий мальчик, на вид лет шестнадцати, рыжеватый и коротко стриженый. Влетел, присел на стул и спросил:

- вы поможете мне получить маленькую комнатку? поможете? - и заплакал, закрыл лицо руками: - я не поеду в анжерский интернат!

он срывался на слезу всякий раз при упоминании этого спец-интерната - как оказалось, для психохроников:

- я туда не поеду! они там остригут меня налысо! отнимут мою одежду! а я хочу жить, как все люди! чтоб у меня была жена и дети. Вы поможете мне получить маленькую комнатку?

я знаю, что сейчас многие читатели насмешливо улыбаются тому, что корреспондент всерьез выслушивал жалобы психохроника. Это когда-то дурачков на руси считали блаженными, то есть божьими пророками. А теперь в лучшем случае жалеют, но не признают в них личности с какими-то правами.

"Он у нас уже все интернаты прошел! - по-свойски отозвался николай васильевич сухов, начальник сектора интернатов в областном департаменте соцзащиты.

Мальчик, конечно же, нездоров. Он, например, не сумел сам купить обед в редакционной столовой: оказалось, не умеет читать, а считает на пальцах и только до ста. Плохо запоминает имена-отчества. Не умеет писать, хотя тут же скопировал написанную мною его фамилию. Позднее (об этом потом) психиатры сочли, что имеют дело не с глубокой запущенностью развития, а со слабоумием. И возможно, сказал доктор яницкий, даже унаследованным от матери. Она подкинула ребенка младенцем, так что петр ничейный один на свете и в полном смысле слова государственный ребенок.

Но при этом парнишка совершенно ясно сознает себя. Сознает свою ущербность от неумения читать и писать и привирает поэтому поначалу, что окончил десятилетку. Он смутился и хитровато заулыбался, когда я застала момент, как наша сотрудница по его просьбе читала ему мою записку к николаю васильевичу. Так он контролировал, правдиво ли с ним разговаривают, и даже вернул мне одну из них, потому что в ней упоминалось о его неграмотности.

Вполне внятно он рассказал (кстати, речь его гладкая и грамотная, свободная), что его перевели в анжеро-судженский специнтернат для психохроников из обычного интерната ("дали путевку"). Он почти тут же сбежал (благо был июль - перелез ночью через ворота), испугавшись здешних порядков: что его остригут "налысо", будут в наказание запирать в подвал с крысами и ставить уколы, и уж тогда-то (после них) он точно не выйдет отсюда и останется без "маленькой комнатки".

- А вы знаете, что в анжерском интернате на окнах сначала даже решетки были? там когда-то тюрьма была. Летом тулеев был там и рассердился, велел решетки снять. После этого сняли, - рассказывает.

Словом, он отлично понял разницу между интернатом для психохроников - людей без собственной воли и обычным, для инвалидов. Как, например, инской в белове.

- Там некоторые наши девочки и мальчики живут. Они даже имеют семьи. А мне уже четыре года пенсию не дают. Вы поможете мне получить маленькую комнатку? вам хорошо, у вас родители были. А я сирота, и мне должны дать свою комнатку.

За нею, по его словам, он и поехал в москву, к лужкову, отследил его приезд на работу, прорвался к нему ("а ведь у него охрана"). А тот якобы посоветовал ему обратиться к "своему" губернатору, но велел одеть парнишку. Так это или нет, но логика в рассказе психохроника есть. Действительно и то, что три или четыре месяца петр ничейный находился в объявленном департаментом розыске, а перед ноябрьскими праздниками объявился. Причем явно в импортной вельветовой курточке и водолазке, то и другое - в тон друг другу и рыжеватой голове беглеца.

- А деньги на дорогу где взял? - спрашиваю. - Украл, что ли?

- в церкви попросил.

Кто знает, может, и так, хотя вернее, что нездорового, но симпатичного парнишку (а лет ему оказалось больше, чем на вид, - 20) провезли сердобольные проводницы. Однако ж и про церковь - что именно тут посочувствуют и могут бескорыстно помочь - психохронику тоже надо уметь выдумать, не так ли?

но к тому моменту диагноз ничейного не был известен: директор специнтерната б. П. Краснобаев не смог мне его назвать, потому что и четыре месяца спустя еще не получил личное дело пациента, сухов тоже ничего не мог сказать. Вид же живого и подвижного парнишки не вязался с бытовым представлением о психохронике - человеке без сознания, человеке растительного существования.

У каждого из нас есть бытовой опыт общения с такими. Помню, как (много лет назад, уточню, чтоб не навлечь на газету упреки в неправде) сотрудница редакции, статная румяная жизнерадостная сорокалетняя женщина, поехала в такой интернат проверять жалобу и вернулась буквально больная от увиденных увечий образа человеческого.

Н. В. Сухов требовал возвращения беглеца в специнтернат, тот отказывался. Выпал снег, а парень был одет по-летнему. Ночевал в ночлежке департамента и уже давно исчерпал лимит на право пребывания тут. В любой день его могли не принять сюда, ничейный же простодушно жаловался, что "горячее" тут дают всего лишь раз в сутки. Наконец, надвигался длительный праздник... Если он больной человек, то почему спокойно оставляли без помощи, если не больной, то почему его засовывали в интернат психохроников?

обывательское мнение - будто о правах "дурачков" нечего и говорить. Я позвонила известному в области юристу нине матвеевне яжиновой, начальнику отдела облпрокуратуры по надзору за законностью судебных постановлений по гражданским и арбитражным делам. И не зря, потому что, как оказалось, новые времена все-таки приносят и новые веяния. Действительно, по закону "о дополнительных льготах сиротам..." 1996 года парнишка имеет право на получение жилья. В июле 1992 года принят новый закон "о психиатрической помощи и гарантии прав граждан при ее оказании". Он установил, что "лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми правами и свободами граждан, предусмотренными конституцией рф", конституциями ее республик и их законодательством. Ограничения прав возможно лишь в случаях, предусмотренных законом. Причем само наличие психиатрического диагноза или пребывание в психоневрологическом (как в нашем случае) учреждении не позволяет эти права и свободы ограничивать.

Находясь на лечении или в психоневрологическом учреждении социальной помощи, проще говоря, в специнтернате, пациенты имеют право не только на уважительное и гуманное отношение, "исключающее унижение человеческого достоинства", но и юридические права - получить информацию о своих правах и болезни, пригласить при лечении любого специалиста и даже адвоката - и администрация клиники или интерната это обязана сделать.

Лишить прав, то есть признать больного недееспособным, может лишь суд. Только после этого за него его судьбу могут решать, говоря языком закона, родственники или законные (опять-таки!) представители - опекуны или администрация психоневрологического учреждения. Стало быть, пока такого судебного решения нет, петр ничейный вправе отказаться ехать в специнтернат. Краснобаев заверил меня, что на 95 процентов уверен, что ничейный судебной процедуры лишения дееспособности не проходил.

Вооруженная новым юридическим знанием, звоню начальнику департамента соцзащиты ю. А. Гладкову. Наконец юрий алексеевич соглашается отправить ничейного в интернат общего типа. Ничейного обязывают пройти поликлинические анализы, чтоб не занести заразу в интернат, и на праздники гарантируют ему место в ночлежке. Заметим, кстати: он находится на полном гособеспечении, но тут его кормят, как бомжа, парень бегает голодный.

После праздников начинается новая эпопея: парнишка не хочет идти в поликлинику, видно, боится обследования. А руководитель сектора интернатов умывает руки:

- я же за него не пойду сдавать анализы. А вы знаете, что он направление порвал?

звоню в облздрав, мне дают ответ: в департаменте соцзащиты должны быть специальные документы - приказ об оказании психологической помощи и о работе с инвалидами. Возможно, там что-то говорится о сопровождающих лицах для больных. Ну а помочь предложили тоже характерным способом: давайте мы отправим парнишку в психиатрическую больницу.

Но закон "о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" разрешает насильственное освидетельствование, без согласия пациента, еще не признанного недееспособным через суд, только в трех случаях: если больной несет "непосредственную" угрозу для себя или окружающих, если беспомощен, т.Е. Не способен удовлетворять свои жизненные потребности сам, или если без лечебной помощи его психиатрическое состояние ухудшится. По-моему, это не те обстоятельства, что в нашем случае.

В конце второй недели, в четверг, петр ничейный должен, наконец, получить последние анализы и в пятницу уехать в инской. С утра он прибегает в беспокойстве в редакцию: дадут ли ему денег на билет? сотрудница н. В. Сухова холодно мне сообщила, что денег нет, но способ увезти парнишку найдется. Действительно, на следующее утро позвонил радостный сухов:

- ну, петрушку я, наконец, отправил!

- в инской?

- нет, в психбольницу.

- На каком основании, николай васильевич? ведь не имели права?

сухов помялся-помялся и положил трубку.

Оказалось, он вызвал скорую психиатрическую помощь и отправил ничейного, в сущности, силой.

Ст. 25 закона подробнейше излагает порядок подачи заявления и принятия решения об освидетельствовании без согласия пациента или его законного представителя. Напомним, что это относится все к тем же трем случаям: опасность, беспомощность, ухудшение состояния. Заявление должно "содержать подробные сведения, обосновывающие необходимость такого освидетельствования, и указание на отказ лица либо его законного представителя от обращения к врачу.

Врач вправе запросить дополнительные сведения. Установив, что в заявлении "отсутствуют данные, свидетельствующие о наличии обстоятельств", доказывающих беспомощность больного или возможность существенного вреда здоровью больного, если оставить его без помощи, врач - письменно - отказывает в освидетельствовании.

Если же основания в заявлении есть, врач обязан направить "в суд по месту жительства лица письменное мотивированное заключение о необходимости освидетельствования, заявление и другие имеющиеся материалы". Суд в трехдневный срок дает ответ - да или нет. И его решение, между прочим, может быть обжаловано.

Таких поводов н. В сухов в письме в лечебницу не назвал. Он пишет в заявлении, что юноша беспокоен, иногда ворует (мне все говорил - "клептоман"), агрессивен - будто бы когда-то разбил в новокузнецком отделении соцзащиты "несколько компьютеров" (доказательств не названо). Тем не менее он просит не только "уточнить диагноз" пациента, но и провести экспертизу на дееспособность.

Даже истории болезни не приложили, и лечащий доктор ничейного пожаловалась мне, что ей трудно составлять психологическую картину, не имея данных, ничего не зная о пациенте. Конечно, ведь у сироты нет родственников, любящие глаза которых заметили бы его поступки и объяснили их связь с теми или иными событиями...

Диагноз врачи поставили, экспертизу на дееспособность проводить не стали все-таки.

Марианна лобанова.