Против "северного альянса" воюют террористы со всей планеты.

За короткий срок афганистан под властью талибов превратился в международный террористический центр, где "куются" кадры для локальных войн и самых громких терактов. Первые подопытные, кто на себе испытывает мощь учеников террориста n 1 осамы бен ладена, - афганцы из "северного альянса", воюющие против талибов. Корреспонденты "известий" стали свидетелями того, как бойцы лидера альянса ахмада шаха масуда захватили в плен нескольких граждан пакистана и индии.

Бой под талуканом был таким же коротким, как и ужин во время рамадана. Вся еда - горстка овощного плова с зеленым чаем. Весь бой - пятнадцатиминутная вспышка в ночи автоматных очередей и два плененных талиба. Подумалось даже: что для афганца - бой, то для русского - рядовой салют из автомата.

Кандалы для гостя.

С первыми лучами не по-декабрьски палящего солнца вся ставка знала: в плен попались два пакистанца и пенджабец (исламский сепаратист из индии). К глиняным - пожалуй, повыше двух метров - воротам лагеря военнопленных мы добрались, когда день прогрелся градусов до двадцати. Когда подошли к проему, похожему на калитку, нас ждал первый шок. Прямо перед носом с неба опустился бетонный "сторож" - плита из тех, что мокрого места от человека не оставляют.

"Добро пожаловать!" - обогнув плиту, за порог вышел начальник лагеря военнопленных майор имам кул.

Когда плиту задвинули, за воротами нас ждал второй шок. Вдоль трех стен гигантского тюремного двора на коленях стояли все 120 военнопленных.

"Они приветствуют вас", - говорит имам кул и повелевающим жестом резко опускает правую руку вниз. Так он разрешает-приказывает заключенным сесть прямо на утоптанную, как асфальт, землю, точнее, желтую глину. Он предлагает на выбор побеседовать с любым из военнопленных. Мы просим о встрече с пакистанцами, вокруг которых столько шума.

Начальник лагеря коротко что-то выкрикивает в толпу, сидящую к нам лицом буквой "п", и в "букве" образуется пробел. От толпы отделяется юное, смуглое до шоколадного оттенка кожи существо с длиннющими и черными как смоль волосами. Широко расставив ноги, пленный идет к нам. В руках он держит металлические прутья, которые снизу окольцовывают каждую из ног.

Он идет так, как его ровесники танцуют в московских дискотеках, чтобы обратить внимание девчонок. Даже одет по меркам столичных тинэйджеров "круто". На нем темно-зеленое с чернью афгани - платье с разрезами по бокам, толстовка цвета хаки. И лишь перебинтованная левая рука и резиновые калоши вроде тех, что в россии называют "прощай, молодость", выдают в парне не дискотечного вояку.

- Я али мухаммад из провинции белуджистан, - говорит он.

- Это в пакистане, - добавляет переводчик, о чем его настойчиво просит начальник тюрьмы, которому важно подчеркнуть, что пленный - иностранный агрессор. Для доказательства майор показывает документы парня. Судя по ним, пленному 21 год, он гражданин пакистана, учился в религиозной школе "сиабуз", а затем в религиозном учебном заведении "ходор" в афганистане.

И в пакистане, и у талибов в афганистане таких религиозно-военизированных школ много. По данным экспертов оон, в этих центрах обучается около 200 тысяч человек из разных мусульманских стран, включая снг. Из этих центров и пошли отряды талибов, экспортирующих воинственно-религиозные ценности в афганистан. Сегодня под флагом "талибана" против афганцев воюют, по утверждению спецслужб "северного альянса", несколько тысяч иностранцев, в том числе бывших военнослужащих пакистанских вооруженных сил.

Пленный начинает заискивающе улыбаться. Страх в нем выдают бегающие глаза и нервное, каждую секунду, пощипывание неровно отрастающей бородки. Он сбивчиво подтверждает все, что написано в бумагах, от себя добавляет, что не хотел идти на войну. Говорит, что дома на семейном совете, с отцом и братьями, решили: деваться некуда - надо идти.

- Тебя послали родители? - не выдерживает даже переводчик и опережает мой вопрос.

С улыбкой, переходящей в нервный тик, пленный рассказывает, что его семья разорилась в засуху. Отец, чтобы прокормить многодетную семью, старших сыновей отдал за долги в работники к землевладельцу, а младшего попросил отправиться в афганистан. В школе "ходор", где в течение трех месяцев юноша проходил военную подготовку, он получал пять долларов в неделю. Когда отправили на фронт - десять долларов. Все до цента он отсылал в семью.

Теперь расстроен, что до расчета по долгам ему не хватило пятидесяти с лишним долларов. Еще говорит, что ни перед кем ни в чем не виноват - он никого не убивал.

Сопровождающие нас военные подтверждают: из-за этого пацана вчера завязалась перестрелка. Он в темноте просто перепутал позиции и сам забрел к бойцам масуда. Когда это понял, было поздно. "Мы бы его даже не били, - рассказывает офицер, - но он автомат не отдавал".

- Почему он в кандалах? ведь большинство пленных без них.

- Он наш гость, - говорит начальник лагеря. - Иностранцев - самых дорогих гостей, чтобы они почувствовали наши объятия, мы иначе не встречаем.

И тут выясняется подробность, в которую трудно поверить: большинство пленных свои же - таджики, хазарейцы, узбеки; воюют то на одной, то на другой стороне.

Свобода второго разлива.

Вот эти-то пленные и гуляют по тюремному двору без кандалов. До выяснения обстоятельств заключения их "контракта" с талибами. Если найдутся свидетели и подтвердят, что дехкане, а пленных среди них процентов сорок-пятьдесят, согласились воевать против масуда исключительно потому, что талибы в заложниках оставили членов их семей, то им сохранят жизнь и, может, даже кого-то позовут в свои ряды.

Охрана на вышках довольно злобная. Чуть что - очередь в ноги. Но некоторые вольности она пленным позволяет. "Кто его знает, - комментирует охранник шарифулло, - вдруг нам завтра в бой вместе идти или в одном кишлаке жить?".

Этих маленьких привилегий, невидимых постороннему глазу, напрочь лишены иностранные наемники. И юный талиб али мухаммад из пакистана, и его соотечественник навуз ахмад, бывший кадровый военный, и пенджабец из индии махмуд махмад-али - vip-персоны лагеря военнопленных под городом ходжабахаутдин. Для "северного альянса" они и тысячи иностранных военнопленных - ценное подтверждение того, что против афганистана развязана иностранная агрессия. Со стороны пакистана.

Навуз ахмад подтверждает, что действительно служил в армии пакистана. Но перед заключением контракта с талибами он уволился из вооруженных сил и приехал, как говорит, к братьям по вере как простой гражданин пакистана, чтобы помочь им отстоять свободу в борьбе с "неверными".

- В том-то и проблема, - говорит уже в столице таджикистана душанбе один из российских дипломатов, просивший не называть его имени, - что мы не раз убеждали представителей "северного альянса": возьмите в плен настоящего кадрового военного-иностранца. Мы со своей стороны обещаем, что это событие сразу же станет достоянием международной общественности, вплоть до трибуны оон.

Однако таких свидетельств нет.

- И не будет, - уверен начальник лагеря военнопленных имам кул, возмущенный лукавством и безразличием оон. - Пакистанцы тоже не простаки, чтобы подставляться. Они специально своих военнослужащих, тех, кто отправляется к талибам, временно увольняют или отставляют, чтобы с юридической точки зрения все было чисто и безукоризненно.

Так считает не только тюремный начальник. Подавляющее большинство афганцев, от министра иностранных дел при правительстве раббани доктора абдулло до рядового моджахеда, полагают: волна экстремизма и терроризма, прикрывающегося исламскими ценностями, расползается по свету из пакистана и талибского афганистана еще и потому, что оон пассивно наблюдает за тем, как наемничество перерастает в инструмент государственной политики этих стран.

Так, в числе пленных моджахеды, помимо пакистанцев и пенджабцев, удерживают арабов, уйгуров, филиппинцев и утверждают, что совсем недавно на стороне "талибана" начали воевать выходцы из снг - чеченцы и боевики джумы намангани из узбекистана.

Тем не менее, как считают российские дипломаты и эксперты международных организаций, сотрудничающие с "северным альянсом", свидетельств об иностранных наемниках, которые есть в их распоряжении, недостаточно, чтобы говорить об агрессии пакистана против афганистана. "Наемники воюют по всему свету, - комментирует ситуацию посол россии в таджикистане максим пешков. - Некоторые русские тоже воюют вместе с чеченцами против федеральных войск".

Стоит ли удивляться, что террористы бен ладена расползаются по свету, как пауки из опрокинутой банки? и не потому ли процветает наемничество, приносящее прибыли, сопоставимые с наркоторговлей, что отношение к нему в оон и других международных организациях более чем либеральное?

обмен - дело тонкое.

Моджахеды не знают, что делать с пленными. Соглашения с талибами об обмене нет, потому что стороны друг друга не признают. Вот и берет верх живучая на востоке традиция заложничества. Она многоступенчатая - как степень предоставляемых свобод незваным гостям.

Выкуп, исключительно в американских дензнаках, - самый надежный и опробованный принцип взаимоотношений с плененным противником. Если у родственников пленного нет средств, то его надолго ждет неопределенность. Потребуется немало времени, чтобы кулуарные дипломаты с учетом кровных связей, интересов полевых командиров и стечения обстоятельств договорились о негласных принципах обмена. В этом случае одного живого меняют на семь трупов. Это минимум. Ниже "цену" пока никто не сбивал. Если ценность пленного выше, его могут обменять на десять-двадцать покойников.

И, наконец, если стороны не приходят к согласию, воина аллаха отправляют к праотцам.

Г. Ходжабахаутдин (ставка масуда)- душанбе.

* * *.

* СПравка "известий".

По данным доктора исторических наук юрия ганковского (институт востоковедения ран), пользующегося официальными источниками пакистана, в 1998-1999 годах ряды движения "талибан" пополнили свыше 15 тысяч бывших военнослужащих пакистанской армии. В 2000 году, по данным лидера "северного альянса" ахмада шаха масуда, предоставленным "известиям" (n 228, 2 декабря), в ряды талибов влились еще 1500-1700 граждан пакистана и до 3000 наемников из разных стран, включая сторонников известного осамы бен ладена.

Владимир емельяненко.