Он решил выжить. двенадцатого октября прогноз обещал в кемерове днем-

Двенадцатого октября прогноз обещал в кемерове днем +11, ночью -6. Однако день выдался холодный, солнечный и яркий. Примерно в час иван федорович вышел из дому: решил наконец исполнить давнишнее намерение - написать акварель того места на томи, где михайло волков увидел выходы угольного пласта. Иван федорович - профессиональный художник.

- Чудак вы, - говорю, - и что вас туда в такое время понесло?

- и верно, чудик шукшинский, - не обижается собеседник. - Еще мальчишкой я всегда видел это место из города. Там же когда-то подвесная дорога коксохимзавода была, и три вагонетки уголь подавали. Я недавно проверил память по книге - три. Как сейчас вижу отца, он уголь развозил по частникам: мороз, он в овчинном кожухе, правит лошадью...

Значит, это исполнение дорогого: так бывает - откладываешь его, откладываешь, а время бежит. А тут, добавлю, их с таисьей ивановной посетили несчастья: она, а потом он с операцией попали в больницу. Вроде как звоночек прозвенел - пора...

Место, кстати, разочаровало. Бывшие фундаменты и следы иной человеческой деятельности убили ощущение первобытности местности. Всего в полутора-двух километрах от городской остановки, а, в сущности, заброшенное и даже опасное. По дороге ему встретился единственный человек.

- Как дела, рыбачок? - проявил внимание художник.

Рыбачок и оказался единственным свидетелем, когда пропавшего ивана федоровича стала разыскивать семья. На реке у него случился инсульт, парализовало половину тела и язык. Лишь на следующий день, обессилевшего, без шапки и шарфа, грязного от многочисленных падений, две безвестные женщины нашли его на полпути к дому. Уговорили случайного шофера довезти - кстати, не бесплатно. У него хватило сил указать адрес. Не менее шестнадцати часов, половину дня и всю ночь, иван федорович самостоятельно выбирался с правого берега на левый, до старого искитимского моста!

- зачем вы его привезли, он же мертвый?- с профессиональной прямотой сказал жене дежурный врач дежурной больницы. Тут - с сердечным приступом - повалилась и таисья ивановна, их вместе и госпитализировали.

Сначала он не понял, что случилось, - рука неудерживала листок, и он подумал, что замерз. Стал подниматься, оказалось, не слушается и нога. Дорога, рассказывает иван федорович, стала будто другой, особенно трудно было переходить ямки и переступать бордюр у асфальта. Он, видимо, сильно качался, а сумочка с бумагой и акварельной баночкой для воды выпадала из рук. Но он был еще приличен. Вот он доковылял до трамвая, которым приехал из центра на остановку "бор". Еще ясный день. Стоят люди. Трое парней даже с готовностью помогают подняться на подножку вагона, поощрительно комментируя:

это было еще самое доброжелательное. А чем дальше, чем хуже себя чувствовал, чем чаще падал, тем вернее переходил в категорию пьяного. Видимо, мы совсем потеряли доброжелательность, если в большом городе, среди бела дня и сотен людей в седом пожилом человеке в очках не заподозрили просто больного. Да ведь и пьяный - тоже человек...

А иван федорович максимов - известный человек. Организатор и бывший - четверть века! - директор первой в кемерове художественной школы для детей. Инициатор и первый директор художественного училища, дающего выпускникам школы среднее художественное образование, далее - только институт. И в той последовательности, с которой четверть века в городе осуществлялась эта связка, вижу я часть пережитого лично моим собеседником, эта ниточка - из опыта его собственной судьбы.

- Я с детства увлекался живописью. В компании наших ребят кто был картежник, кто рыбалку любил, а я любил рисовать. С тех пор, как увидел картинку в книжке: кони, человек с ружьем в санях, а за ними - волки...

Ходил в кружок рисования, а после школы намылился в художественное училище. Аж в алма-ату, ближе тогда ничего не было. Худые послевоенные годы, родителей уже не было - с сестрами жил у деда. По нынешним понятиям - рискованное решение.

Дед, я поняла, потому и не огорчился, не спорил с внуком, что надеялся: поумнеет, поймет, что не в свои сани сел.

Но иван максимов, окончил училище хорошо - как даровитого, его направили даже в ленинградский институт им. Сурикова. Но люди его поколения не умеют думать только о себе. И он предпочел работать - чтобы выучить сестер. Но и суриковский окончил - заочно. В кемерове же преподавал в кружках, из которых со временем и выросла школа, а теперь уже и училище. Конечно, не один все это делал, но с кого-то начинается кристаллизация замысла. От наших личных усилий изменяется жизнь.

Хозяин - крепкой крестьянской кости. Наверное, потому и выдюжил. Вокруг нас его картины - на столе, на спинке дивана, на пианино, на стене. В основном пейзажи, но вот и натюрморт - сирень, причем букет явно сибирский: только в сибири цветы ставят плотным пучком. Иван федорович коренной кемеровчанин.

Можно сказать, город - его дом. Он очень лично говорит о нем. Видел он булыжную мостовую на бывшей магистральной улице, теперь проспекте ленина, таких было в городе две. Помнит плоские крыши казахского поселка на взгорке, где возвысился цирк. С первым теплом казашата выбирались на крыши и оттуда поддразнивали русских ребятишек за искитимкой, те - их. А пока дразнились, полая вода однажды развернула вдоль реки наплавной еще, а не подвесной искитимский мост.

На его памяти мусульманское кладбище напротив поселка отдавали под частную застройку:

- шесть соток получить, да с памятниками, - счастье было! а когда траншеи рыли, черепа выкладывали вдоль.

В одной картине он написал полудеревенский дворик с фигурой на фоне выступающей за ними плоскости панельной постройки.

- Наш дом, мы здесь жили, это красноармейская улица.

Теперь в родном городе ему пришлось блуждать, как потерянному.

Попадись ему внимательный человек, не пожалевший получаса, чтобы довести и посадить в автобус, просто позвонить, не было бы страшной ночи, когда таисья ивановна с соседями ждала, а наташа, внучка, со студентами-друзьями на машине и с фонариками обшаривали берег томи. А иван федорович кружил по знакомым улицам и, как в кошмарном сне, все никак не мог приблизиться к дому.

Сойдя с трамвая на пересечении кузнецкого и советского проспектов, он не может ни уехать, ни позвонить и даже оказывается в противоположном от дома направлении, у железнодорожного вокзала. Забылся? нет, он контролирует себя - добредает до остановки 91-го автобуса. И опять никто не сказал ему такое обычное: "вам помочь?" это самый страшный момент. На мой вопрос, о чем он думал, иван федорович говорит только: "было очень холодно! пошел дождь".

Проходит первая, вторая... Пятая машина! он пытается, но всякий раз с непослушными рукой и ногой не успевает вскарабкаться на ступеньку. Одна кондукторша закричала на "пьяного", другая грубо завопила, мол, автобус, идет "не туда". Тогда он попытался встать у кабины водителя и коснеющим языком просил: "подождите меня, я заболел, я не успеваю подняться".

Интересно, помнят эти люди такой случай, а те, кто садился в эти пять машин 91-го маршрута в конце рабочего дня 12 октября, помнят?

он вернулся к трамвайной остановке. Так и оказался у железнодорожного вокзала. Перешел площадь. Сел на скамью у автодиспетчерской. Он уже был без шапки, без шарфа, без сумочки с бумагой, в испачканной одежде - типичный, словом. Но с ним были паспорт, деньги и номер телефона.

В восемь-девять вечера отсюда ряд маршрутов заканчивает движение, но еще немало людей - пассажиров, в самой диспетчерской, в железнодорожном вокзале, работающем всю ночь. В нем дежурят милицейские патрули - транспортной милиции и воинской части, с телефонами, рацией, транспортом. И в автовокзале, куда дошел он, когда вовсе стал замерзать, и откуда отправился пешком, работают частная служба охраны автовокзала и патруль батальона патрульно-постовой службы. Почему никто из них не помог человеку?

таисья ивановна пишет, что за это время дважды, у диспетчерской и в автовокзале, к нему подходили патрульные милиционеры, и он просил их помочь, позвонить домой, но не захотели - посчитали пьяным. По указанию заместителя начальника областного увд мне моментально дали сопровождающего майора, чтобы разобраться, кто дежурил в этот вечер и что было на самом деле. Мой вопрос каждый раз вызывал в милицейской среде нечто вроде небольшой паники. "Вы понимаете, - разъяснил сопровождающий майор, - ведь это уголовное преступление - неоказание помощи". В журнале помощника дежурного говд по транспорту на железнодорожном вокзале с. В. Бондаренко, дежурившего и в тот день, происшествие не отмечено. "Мне не докладывали", - говорит он. Один член патруля уже в чечне, другого замначальника ловд м. А. Назаренко, отказывается назвать: "опрошу его сам". С облегчением мне указывают, что на привокзальной территории могли оказаться также воинский патруль или заводского ровд и даже милиционеры из топок (?), - это, может, они подходили...

В автовокзале в это время киоски тоже закрываются. Мороженщица, работающая допоздна, припомнила, как на днях ползал и шумел тут какой-то пьяный, но его забрали. Внутренняя, частная, охрана автовокзала этого пьяного помнит, ивана федоровича - нет: работают-то они только до 19.

- Да если б он обратился, как не помочь! - задним числом все благородны. - Ведь с тем же пьяным возились. Грязный, вонючий, а возились - раз служба наша такая. А форму того, кто подходил к нему, он запомнил?

старшим милицейского патруля батальона ппс на этой территории оказался здоровяк с детским лицом в. А. Козлов, лучший постовой города (сейчас он тоже должен быть в чечне). Нет, тоже такого человека не помнит.

- Да, может, ваш герой-то у какой-нибудь дамы заночевал, а перед женой историю придумал? - предположил майор. Но больничный финал происшествия майора убеждает.

То, что иван федорович вынужден был пешком уйти с автовокзала, заставило подумать, уж не выгнали ли его при закрытии. Но замдиректора н. П. Плешивцев категорически исключил такое (и оказался прав): даже после этого пассажиров двух последних рейсов в холодное время пропускают в помещение.

И тем не менее почему-то же иван федорович решил уйти. Разуверился в возможности помощи?

- в тот момент антитеррористические мероприятия проводили, суеты много было, - предположил все-таки возможность невнимания к мнимому пьяному один из милицейских собеседников. - Но вообще-то отличить больного от пьяного всегда можно...

Милиция, рассказывали мне эти рядовые сотрудники, нередко вызывает "скорую". Не вызовешь, будет "три девятки" - покойник. Связь по рации - нет вопросов. Их не обучают сложным медицинским действиям, но уж элементарным, чтоб не трогать пострадавшего, когда перелом, оказанию первой помощи, обучают. "Сертификат на право проведения предрейсового медосмотра", проще - на предмет трезвости водителя, есть даже у дежурного диспетчера автовокзала, как и возможность вызвать "скорую".

Сколько неиспользованных шансов спасения! иван федорович смущенно покашливает: таисья ивановна вроде как преувеличила. Пытался он войти и в железнодорожный вокзал, но дверь почему-то была закрыта, и в это время, да, подходил к нему субъект. Но не милиционер, иван федорович понял, что его интересуют деньги. Пробовал он остановить и частную машину, да кто возьмет такого? вот сам он однажды предложил отвезти пострадавшего в аварии в больницу, а тот и умри дорогой. Не сразу-то и приняли покойника, поездил.

Нет, не было патрульных, твердо говорит он мне. Хотя ранее по телефону описал цвет их униформы.

Почему? думаю, здравый русский ум ему советует: беда прошла - зачем накликать новые волнения? но факт: в глухую октябрьскую ночь полупарализованный человек пешком двинулся вверх по улице. Три километра пути, 10 минут езды - и ночь борьбы за жизнь. Я спросила, что поддерживало его. Иван федорович, человек старого воспитания:

- я думал, что терпели же люди в войну в окопах... Надо бороться за жизнь.

Когда очнулся в палате, увидел, что справа и слева лежат умершие. Видимо, и его положили к безнадежным. Попросил врача перевести к живым. Он решил выжить.

ремонт ворот . Смесители hansgrohe для кухни Москва. Смесители hansgrohe для кухни и смесители для кухни. . По вашему желанию двутавр без дополнительной оплаты.