Над мурманском - светлое до белизны небо с редкими облаками, рваными краями гигантской луны и одинокой полярной звездой, то вспыхивающей, то затухающей. Весь город словно затаился в молчаливом, кажущимся почти зловещим ожидании. Размеренная тишина безлюдных, будто вымерших улиц, оранжевые прямоугольники окон пустующих кафе, где нет ни одного посетителя. Полной жизнью живет только глухо грохочущий порт и отели, переполненные двумя сотнями журналистов, слетевшихся сюда из всех населенных пунктов земного шара. Сейчас, ночью, дневное отчаянье, временами граничащее с паникой, надевает какую-то издевательски балаганную маску.

- Вы знаете, что в прошлую субботу, когда только начались поиски "курска", кораблям, поднятым по боевой тревоге, даже не сказали, что они должны искать? им сообщили, что ищут мину! они искали мину, а нашли "курск"! там все скрывается - не только от нато или семей подводников! даже друг от друга у них секреты!

это местная журналистка, засевшая в окружении рюмочек в баре отеля "арктика", того самого, где поселились и мы, уже чуть ли не ложится лицом в тарелку. В "арктике" больше месяца нет горячей воды, а за окном - плюс семь, но на это уже никто не обращает внимания.

Балаганная маска. Русские пьют водку с русскими, чехи вызванивают друг друга по мобильным, норвежцы зазывают всех проходящих мимо на свои норвежские вечеринки, а по коридорам гостиницы, пугая жильцов мутными взглядами, слоняются пьяные в стельку морячки, периодически сползающие по стенкам. Бродит охрана - в черных костюмах, с шипящими рациями. Балаганная маска. Не хочется здесь оставаться. Идем в порт. В порту - немцы. Выдыхая клубы пара, передают репортажи ни о чем, нещадно эксплуатируя камерами один и тот же фон: красноватое мерцание бесформенной в темноте громадины атомного ледокола, стоящего на ремонте. Но и немцы не могут без допинга. У них, правда, заправка носит более изысканную форму. Из портового ресторанчика "нулевая миля" каждые пятнадцать минут услужливо выскакивает официант в белоснежной рубашке, с тщательно уложенными, поблескивающими лаком волосами. На подносе - фужеры с бренди и фарфоровое блюдечко с дольками лимона. Официант тоже выдыхает облака пара, пронизывающий ледяной ветер треплет рукава его тоненькой шелковой рубашки, но он несет поднос с шиком - высоко подняв на одной руке.

Под истошные крики мечущихся в полумраке чаек раскланиваемся с шефом московского бюро "евровидения". Его зовут владимир, фамилия - иванов. Но он... Француз, не знающий ни слова по-русски. Общаемся на английском. - Новостей нет?

- нет. Вот только что обсуждали версию об атаке "курска" американской субмариной. Просто голливуд какой-то!

- вы так думаете?

- знаете, что я думаю? если с "курска" спасут хоть одного человека, это станет мировой сенсацией.

Нерусский иванов совсем по-русски, зло растирает ботинком на толстой подошве окурок. И долго рассказывает историю о какой-то немецкой съемочной группе, нанявшей баркас за 1000 долларов, чтобы прорваться в североморск, но выловленной в море уже на подступах к закрытому городу: - скорее всего, их сдали эти же ребята с баркаса.

Бредем обратно в "арктику". Темный парк. Какая-то пьянчужка выгуливает собаку: - ребята, закурить не будет?

достаем для нее сигарету.

Пока она затягивается, едва слышно бормочет:

- вот на каждом перекрестке только и слышно: "курск", "курск". Болтают от нечего делать. А сами... До нас, если честно, все это не дошло. Живем, как жили. Только таксисты, гады, вовсю жируют: дерут за десять метров по сто рублей. И в гостиницах вовремя сориентировались: в два раза вздули цены. То же самое - в барах...

Идем дальше. Завтра - ранний подъем. Звонки в штаб, встреча на вокзале родителей подводников-курян, служивших на апл "курск". И снова ужимка балаганной маски. Пьяных морячков вытаскивают из "арктики" и грузят в милицейский уазик, блондинка в серебристо-серой шубе что-то рассказывает усталому милиционеру о "правах человека". Рядом, на лавочке, толстый усатый грузин пьет водку из пластиковых стаканчиков с двумя бритоголовыми путанами. Мурманск. pr011914.txt