Наша газета сообщала о том, что делегация кемеровской области посетила с дружественной миссией чеченскую республику. Делегацию возглавлял заместитель губернатора а. М. Лавров. В ее составе были представители департаментов образования и охраны здоровья населения, управления капитального строительства, облкоммунэнерго, комитета коренных малочисленных народов, пресс-центра администрации и корреспондент газеты "кузбасс".

Цель поездки делегации губернатор а. Г. Тулеев определил так: вручить нашим солдатам, находящимся в чечне, собранные предприятиями, школьниками, родителями подарки. Часть продуктов, лекарств передать больницам, учебным учреждениям города гудермеса. Нашим специалистам предстояло также определиться с конкретной адресной поддержкой в восстановлении разрушенных объектов здравоохранения и образования.

Наш корреспондент делится впечатлениями, размышлениями о поездке в отдаленный от кузбасса уголок россии.

В дороге. Терек. Встречи.

Позади осталась большая часть пути. Из холодной и невзрачной по-апрельски сибири мы перебазировались в цветущий, благодатный, благоухающий край. Едем вдоль дона к ростову. Река не очень широкая, как мне представлялось, но глубоководная, с большегрузными судами-пароходами. По берегу много рыболовов. С правой стороны дороги - цветущие сады, яркие грядки тюльпанов.

Тут наш пассажирский вагон в первый и, к счастью, в последний раз "обстреляли" лихие ростовские пацаны - выбили камнями наружные стекла в купе и в туалетной комнате проводника.

В минводах пассажирский вагон вместе с грузовым вагоном отцепили от состава, идущего на кисловодск, загнали в тупик, где мы и потеряли почти сутки проездного времени якобы из-за отсутствия локомотива, который бы нас доставил до города моздока, что в осетии. А там, в моздоке, вагон с продовольствием уже ждали наши солдаты - ждали продукты, которые мы везем, посылки, письма. Все это для ребят с окрестных блокпостов. С опозданием, но мы вручили им все. Вплоть до посылок школьников из ягуновки с их добрыми посланиями и пожеланиями.

И теперь, уже в моздоке, ожидание бронированного локомотива, который бы нас "зацепил" на чечню. На вокзале моздока много военных. Одни с автоматами, в бронежилетах, другие одеты "легче", уже без военных атрибутов - добираются из чечни домой. Комендант моздока посетовал:

"самое сложное для нас время: ребята, выбравшиеся из чечни, сбрасывают с себя напряжение. Всякое тут бывает..." Разговариваю с этими ребятами.

- Три месяца служить в чечне очень тяжко. Самое подходящее - два месяца, - поясняют.

Мы выехали из кемерова 17 апреля, в понедельник. Сегодня 22 апреля, суббота. 10 часов утра. Наконец "броневик" нас зацепил, теперь путь на гудермес. Наша охрана - трое вооруженных молодых парней зашторивают окна в коридоре вагона, мы - в своих двухместных купе: таково требование. Минуем моздок, оглядывая окрестности в щелочки под шторами. Картошка уже изрядно подтянулась. Много парников и огромных теплиц под целлофаном на окраине города. В садах-огородах копаются в основном пожилые люди. Цветовая купень вишен, яблонь, абрикосов...

Через полчаса миновали осетию, а еще минут через тридцать - уголок ставропольского края и пересекли границу чеченской республики. И вот уже справа по ходу поезда - разбитый танк на обочине - с первой чеченской войны валяется. А слева, на мое удивление, резвый "беларусь" обрабатывает виноградники, которым, кажется, нет конца и края. Да только что он, один-то "беларуська"... Не справится. Вот и знаменитая своими боями станция чернокозово. Блокпосты, баррикады из мешков с песком, спальный вагон, с одной, видимо, более опасной для обстрела стороны, прикрытый бетонными плитами.

Вышел покурить в тамбур. Одна из его дверей открыта. Пулемет в открытую дверь ствол выставил. У пулемета - один из сопровождающих нас омоновцев - максим русаков.

- В первую войну, - говорит он, - здесь жестоко было, в чернокозове. Во вторую мы входили без боя - боевики исчезали. В дом войдешь - еда еще не остыла. "Где муж?" - "в россии на заработках"...

Станция червленная... Тоже известная по военным сводкам. Большой блокпост с блиндажами. Мы стоим. Нас обгоняет товарняк с новенькими колесными тракторами на платформах, с лесом. На чечню. Подъезжаем к горной части, вернее, холмистой. Наиболее опасной зоне для обстрела. В тамбур уже хода нет. Слева вдоль дороги много каких-то полуразрушенных зданий, ангаров. Так что опасения наших ребят-военных далеко не напрасны: выстрел можно ожидать и с зеленых гор справа, и из развалин слева.

Когда-то читал и слышал о нефтеперегонных заводиках, процветающих в чечне. Сейчас увидел их воочию - с десяток насчитал их вдоль дороги, правда, уничтоженных. Но бизнес на уворованной из трубопровода нефти не прекратился, в чем я скоро убедился в гудермесе. Там на каждом перекрестке, чуть ли не у каждых ворот, стоят столики со стеклянными банками на продажу с желтоватой жидкостью. Так что в чечне с бензином дефицита нет и не будет.

С нетерпением хочу увидеть знаменитый терек. Штору поднял повыше. На подъезде к реке, вдоль полотна железной дороги, окопы в полурост, в них солдаты без гимнастерок, изрядно подзагоревшие. Уезжали мы из моздока, было прохладно. Сейчас, через пять часов хода, на улице градусов под тридцать.

На одном из блокпостов высокий металлический крест - кто-то из наших ребят оставил на этом месте свою жизнь... Терек желтый, по ширине примерно такой, как наша кия в половодье в районе мариинска. Колеса нашего вагона аккуратно простукали рельсы ржавого, неухоженного моста через реку.

За тереком, слева, огромное открытое поле с земляными насыпями для прикрытия танков и орудий. Горы справа, приблизившись к железной дороге, стали отступать, отодвигаться, и вскоре мы втянулись в пригород станции назначения - гудермес. Здесь, в пригороде, видимо, шли боевые действия, дальше - уютные ухоженные огородики, дома хорошие, чистенькие.

На недельную стоянку поставил нас маневровый локомотив на второй путь вблизи восстанавливаемого после разрушения здания вокзала.

Прибыли на грузовике наши, кузбасские, ребята из грозного. Загрузились продуктами, посылками из дома и от друзей. На одном посылочном ящике, который вчетвером вытаскивали из вагона и грузили в машину, лаконичная надпись: "привет от сома. Омон". На другом: "омон - увд". Посылки от учащихся школы n 50 кемерова: 5"а" класс, 7-й класс, 3"г"... Вскрыли одну из посылок школьников - в ней сигареты, авторучки, тетради, консервы и большие пачки писем.

- Эти письма, пожалуй, для нас самое ценное, - говорит валерий оленев, кемеровчанин. - Мы все до одного прочитаем и обязательно ответ напишем. Спасибо ребятишкам, спасибо всем кузбассовцам-землякам за подарки.

Валерий второй раз в чечне. Как служится? по-всякому случается. Три месяца, конечно, тяжеловато. Как в моздоке говорили служивые. Плохо с водой. Она здесь сероводородная, хорошо затягивает небольшие травмы, но потреблять ее не рекомендуется. Поэтому ребята из грозного передают благодарность нашим фирмам, приславшим им упаковки с водой "борисовская" и "карачинская".

Меня поразило, что ребята, грузившие машину и, видимо, умудренные опытом, даже не сняли с плеч автоматы, хотя было жарко и неудобно. А нагрузили они машину из доставленного нами вагона основательно, как говорится, под самые обода. Повесив бронежилеты на борта кузова, как щиты, они разместились как могли в "хвосте" грузовика. Двое парней с автоматами на изготовку заняли свой пост у кабины. До грозного путь недальний - минут сорок езды. Но ожидать на этом отрезке пути можно всего.

Валерий попросил несколько полиэтиленовых стаканчиков. Пояснил: "по дороге есть место, где двое наших погибли. Помянем". И еще добавил, что гудермес по сравнению с грозным - райский уголок.

Удачи вам, ребята.

Негаданная прогулка по городу и его окрестностям.

Получилось все экспромтом. Наш "генерал", руководитель делегации александр михайлович лавров, после того как отбыли ребята из грозного, уехал в администрацию гудермесского района к его главе малике гезимиевой. С подарком, который оказался кстати - у малики в этот день был день рождения.

Заварив кипяточком кубик куриного бульона, я отнес кружку в купе, на свое 13-е место, которое мне выпало. Поставил кружку на столик "увариваться" и вышел из нашего фирменного вагона с названием "кузбасс". Увидел ольгу рожкову (пресс-служба администрации), беседующую с начальником станции гудермес сулейманом давлетмурзаевым. Подошел. А сулейман и говорит: "хотите посмотреть город?".

Ну какой же журналист устоит перед таким заманчивым предложением? было семь часов вечера. Мы с ольгой, не заходя даже в вагон, напрочь запамятовав, что надо бы взять с собой какие-то документы, удостоверяющие наши личности, безоговорочно согласились. Сулейман провел нас через железнодорожные пути, мы перелезли через тамбур разбитого вагона и оказались на автомобильной дороге у его "вольво". И поехали по разбитым, давно не ремонтированным дорогам гудермеса.

Сулейман оказался прекрасным знатоком своего города. Он знал в нем и о нем все. Город разрушен, по его словам, процентов на десять. Особенно пострадали школы, больницы...

- Эти вот развалины, - поясняет наш нежданный гид, - бывшая краса и гордость гудермеса. Это бывшее педучилище. В нем обучалось 1200 студентов: из гудермеса, грозного, ростова, отовсюду. Русских студентов было много... Сейчас - все. Под училище передали детский комбинат, студентов раз в десять меньше. Все погибло, ничего нет. Моя сестра зулай, исполняющая обязанности директора, пытается поднять училище, я помогаю, да, видимо, прежнего величия уже не будет...

А этот дом (многоподъездная "хрущевская" пятиэтажка) был захвачен боевиками. Они выселили жителей, да и сами в нужное время ушли из него. Тут-то, с запозданием, и поработала федеральная артиллерия...

Дом не разрушен до основания, как педучилище, стены еще стоят. Но фундамент лишь поддерживает его остов с пустыми глазницами окон. Хотя в двух окошках я увидел тусклый свет лампад, а на одном из уцелевших балконов третьего этажа на веревках сушилось белье. Куда деваться людям? живут в том жилье, которое хотя бы имеет крышу над головой, хотя обитание под такой крышей непредсказуемо.

Затем сулейман свозил нас в "русский район" вблизи железнодорожного депо. В депо в основном и работали "русские чеченцы". Сейчас домики "русского района" пусты, огороды заросли бурьяном. Нет теперь русских в гудермесе, а кто обслуживает депо - не знаю. Посмотрели и на русское кладбище - некому теперь и сюда ходить на поминки, на родительский день.

Сделав солидный круг по городу, выехали на одну из его окраин. Что бросилось в глаза - это большие стада коров красной масти, возвращающиеся с ближайших обильных пастбищ. Подгоняли скотину к улицам и домам, как правило, мальчишки. Затем видел за городом: коровы мирно пасутся на сочных луговинах, а десятки юных чеченцев тут же, на утоптанных площадках, с упоением гоняют футбольные мячи. Жизнь, конечно, идет своим чередом, да вот вопрос - в какую сторону...

- Когда у нас произошел переворот, - говорит по дороге сулейман, - новая сила взялась в первую очередь за ликвидацию зданий, олицетворяющих советскую власть, ее символику. Были взорваны здания горкома, райисполкома, милиции, дк железнодорожников. И, конечно же, сняли с пьедестала статую ленина. Пьедестал сейчас свободный... Остался недостроенным комбинат по производству биодобавок в корм скоту - вот он, смотрите...

- Ну а теперь, - сказал, выдержав паузу, сулейман, - поедем в горы. Покажу вам мусульманское кладбище.

Как потом и ольга призналась, сердце у нее, как и у меня, после его слов немножко екнуло. С пропуском сулеймана мы уже прошли несколько блокпостов с соответствующей военному времени омоновской охраной. На выездах из города, посреди проезжих дорог, лежат могучие стволы поваленных деревьев - клена ли, орешника... "Почему эти деревья лежат на дорогах, почему не убирают их?" - спрашиваю сулеймана. "Так надо, - ответил наш ведущий. - Среди этих стволов на машине не очень-то разгонишься. Тут проезды продуманные: налево ствол, направо ствол. Затем - резкий зигзаг для проезда. Словом, эти стволы - тоже блокпосты. Только солдат здесь с автоматами нет...".

ВЫбрались мы из этих "стволов", и повез нас сулейман на мусульманское кладбище. Было уже часов восемь вечера, ложились сумерки. Его "вольво" пошло в гору. На середине горы - блокпост. Омоновцы дают знак: "стоп!" сулейман предъявляет пропуск. "Кого везешь и куда?" - "журналистов из кузбасса. Гости города. Показываю наши достопримечательности". - "А вы знаете, что в ста метрах отсюда вчера ночью фугасы на дороге были заложены?" - "проедем". - "Ну, давай".

И вот мы у мусульманского кладбища. Сулейман остановил машину. Кладбище да кладбище. Конечно, поухоженнее, чем русское, которое мы только что видели. Но... Среди однообразных каменных невысоких стел видим высоченные металлические шесты с какими-то символами-флажками на самом верху этих странных надгробий.

- Что это, сулейман?

- там похоронены боевики. Эти знаки взывают о непрощении, - ответил сулейман, а потом, молча, повез нас дальше. Хотелось спросить: куда едем? километра через полтора сулейман затормозил машину.

- Привез вас посмотреть на наши горы.

И мы их увидели - в вечерней дымке пик эльбруса, его предгорья.

- Но они очень далеко, - сказал сулейман.

- А где война идет?

- где-то здесь, в ущельях, - неопределенно ответил сулейман, развернул автомобиль.

На блокпосту нас опять остановили московские омоновцы. Меня попросили выйти, предъявить документы, которых у меня с собой не было.

- А впрочем, какие документы, - сказал один из блокпостовцев. - У вас и пропусков-то нет.

Моя коллега протянула омоновцу из окна три лимона, купленных на рынке гудермеса, куда нас тоже возил наш странный гид. Ольга купила себе несколько мелких лимонов, а сулейману продавщица протянула несколько отборных плодов. Сулейман тут же и передал их моей попутчице.

Так вот, лимонами, рассчитались мы с омоном. Правда, ольге достался еще и комплимент: "давно мы не видели красивых русских женщин. Скорей бы домой".

Вскоре мы оказались в родном гудермесе. Только сначала сулейман привез нас к чудесному произведению искусства - к новенькой, с иголочки, мечети, выстроенной в арабском стиле. В мечеть мы не попали - было уже поздно. Посмотрели в окошечко лишь на застланный коврами пол.

- Сулейман! как умудрились в такую разруху построить это прекрасное здание? - не выдержал я.

- Пожертвования, - скромно ответил сулейман и повез к нашему вагону, высадил перед лицом основного состава нашей делегации, потерявшей журналистов. Нас уже хотели объявлять в розыск как пропавших без вести.

Конечно, мы поступили плохо, конечно, нас предупреждали: никакого самовольства. Что же, в следующий раз, может, будем умнее. Бульон уже с отстоявшимся куриным кубиком я проглотил с большим удовольствием. Но этот день, субботний, день нашего приезда в гудермес, еще не закончился. Вскоре вместе с лавровым к нашему вагону прибыл комендант гудермеса генерал александр николаевич столяров.

(Продолжение следует).

Анатолий паршинцев.