В редакцию позвонил историк, сообщил о факте, показавшемся ему чрезвычайным: закрылся читальный зал центра хранения историко-документальных коллекций (бывший особый архив). С этого и начался наш разговор с руководителем федеральной архивной службы рф членом-корреспондентом ан владимиром петровичем козловым.

- А что прикажете делать? уволилась, ушла в отпуска половина сотрудников архива. Оставшиеся физически, технологически, да как хотите еще, не в состоянии обеспечить работу исследователей.

- Однако кому-то, по моим сведениям, это обстоятельство - не помеха. Кто-то безотказно получает документы, читает.

- Верно. Так и запишите: архив практикует дифференцированный подход - обслуживает тех, кто приходит с деньгами.

- Простите?.

- С деньгами, которых достаточно для оплаты приличного количества ксерокопий. Еще можете записать, что в цивилизованном мире копия листа стоит 25 центов, а в россии - 1-2 доллара. Говорят, в сорбонне вывешены объявления, предупреждающие профессоров и аспирантов, что из-за чудовищных цен на платные услуги в российских архивах ехать в москву нецелесообразно.

- Дело тут, как я понимаю, не в алчности архивистов. У вас, как всюду, - секвестрование, реструктуризация?

- вот об этом, "как всюду", и поговорим. Россия владеет едва ли не самым большим и самым ценным массивом архивных документов в мире, и если в стране с экономикой плохо, нужна система четких приоритетов. Есть в государственном хозяйстве то, что можно со временем восполнить, исправить, преумножить. А есть невозобновляемое - то, что, исчезнув однажды, исчезает навсегда. Документ, овеществленная документальная память.

Между тем к архиву бюджет относится так же, как к обычному учреждению. Но любая бюрократическая организация способна функционировать, имея всего лишь фонд зарплаты. Архивы - нет. В архивном фонде россии - более 400 миллионов, из них в федеральных архивах - 40 миллионов единиц хранения. Хранения! наше дело - поддерживать их жизнь, противостоять разрушительной силе времени. Речь даже не о сегодняшних потребностях науки, а о национальном достоянии, об одной из составляющих российской государственности, о вечности. Это не просто красивые слова, это суть. Оставлять архивы на грани, а иные уже за гранью выживания, ссылаясь на то, что так везде и у всех, означает, без всякого преувеличения, реальную опасность потери исторического наследия.

- Вы имеете в виду невозможность создания страхового фонда, реставрации?

- само собой. Но прежде всего элементарную безопасность. Милицию. Мыслима ли сокровищница без стражей? нам предлагается именно этот вариант. Охрана, говорят, "ваша проблема". Бюджет ассигнует на нее в 15 раз меньше того, что минимально требуется. На содержание подземных хранилищ, где собраны документы особой ценности,- ни рубля. Отключение воды, тепла - наши будни. Как доказать финансистам, что это гибельный путь?

-кпренебрежительный взгляд на архив, он еще и традиционен, заложен в гены чиновника. Умный архивист как-то сказал мне, что причиной этому - исключение на протяжении жизни нескольких поколений исторической правды из политики и идеологии.

- Конечно. Каждый из финансистов, которых приходится убеждать, бывал или хотя бы, проезжая мимо, бросал уважительный взгляд на российскую государственную библиотеку или государственный исторический музей. А кто знает, что только в москве шесть таких или даже больших сооружений с архивами страны начиная с xi века! так вот - о сохранности этих зданий и этих документов. Милицейское начальство весной уже собралось снимать посты. С трудом погасили долг за четыре месяца.

- Но вы все-таки зарабатываете и внебюджетные деньги?

- как бы мы ни изощрялись, покрыть коммунальные и охранные расходы не удается. Несколько раз в год собираю директоров архивов и учиняю допрос: "сколько наберете?". Архив научно-технической документации, к примеру, сдает в аренду столовую. Приводим в порядок перед сдачей на государственное хранение архивы упраздненных ведомств. Расторопные директора организуют выставки. Недавняя выставка в манеже фотографий царской семьи дала государственному архиву рф несколько десятков тысяч долларов. Но заработанное идет в общий котел, потому что возможности у всех разные. Всех объединяет ответственность за национальную историю и ощущение надвигающейся беды.

- А что может случиться?

- а то, что, если кончатся деньги на тепло и свет, оставим процентов десять сотрудников и закроемся.

- Но как же получается, владимир петрович, что, свалившись в финансовую пропасть, архивы остались жизнеспособными, их богатства осваиваются, а когда один из них перестает пускать исследователей, это уже чп?

- только благодаря сотрудникам архивов, их терпению и терпимости. Не могу сказать, что они просто хорошо работают. Они служат. Как служители культа. За плечами у большинства - тридцать-сорок лет подвижничества. Средний возраст поднялся до 55-57 лет. Зарплата - в два-три раза ниже средней по стране. Я с ужасом думаю о том, что будет, когда люди уйдут. Их некому заменить.

- При том, что в стране немало исторических, историко-архивных вузов, факультетов, кафедр.

- Выпускников-то много, а когда в один федеральный архив пришел устраиваться на работу молодой человек с истфака мгу, директор усомнился в его психическом здоровье - из-за ненормальности самой ситуации. Молодежи в архивах нет. За пять лет все федеральные архивы приняли десять человек.

- Велик ли по-прежнему спрос на архивный документ?

- состав нашей "клиентуры" изменился. Иностранцев очень поубавилось. Причина в конечном счете не в цене копий, а в падающем интересе к россии. На западе уже закрываются славянские кафедры. Конечно, старые слависты, всю жизнь посвятившие, скажем, русскому феодализму или xix веку, верны своим пристрастиям. А хх век - это история, густо замешенная на политике. Ученых помоложе влечет острота, неожиданности развития, конфликтов, судеб. Сейчас изумляет китай, и поток исследователей перемещается туда. Однако российских исследователей, что в архиве древних актов, что в бывших партийных, куда больше, чем несколько лет назад. Отрадно, что многие - из провинции. Приезжают на гранты российского фонда гуманитарных исследований, фонда сороса.

- Вероятно, все это сказывается и на вашей печатной продукции?

- еще как! кажется, заканчивается время дешевых спекулятивных публикаций. Политиканы, дельцы от истории еще свои опусы издают, но уже идет становление серьезного российского документального публикаторства. Парадоксально, но при ужасающей бедности такой праздник открытий, интеллекта - ученые труды, сборники, справочники. Все документы - новые, о существовании многих специалисты даже не подозревали.

Когда в 92-м году с отделением истории академии наук мы разрабатывали издательский план, многие считали его химерой. А он уже на три четверти выполнен. Каждую неделю-две что-то выходит из печати. Вот только что появился сборник "рязанская деревня 1929-1930 гг.", Читается взахлеб, не оторваться. Составители - государственный архив рязанской области совместно с университетом торонто.

В списке последних изданий - десятки названий, которые говорят сами за себя. "Скорбный путь михаила романова: от престола до голгофы", пермь. "Репрессии в красной армии в 30-е годы", это работа российского государственного военного архива и университета неаполя. "Историю советской политической цензуры" подготовила группа федеральных архивов. "Катынь", первый и второй тома, - российские архивы и академические институты, фсб, при участии польских ученых и архивистов. "Советская деревня глазами вчк - огпу - нквд. 1918-1939", первый из четырех томов. С американцами, с институтом гувера, гарф и российский гуманитарный университет будут издавать шеститомную "историю гулага" в документах.

- Как идет рассекречивание документов высших партийных органов?

- остановилось еще два года назад - перестала существовать сама комиссия, которая им занимается. Нужно распоряжение президента о новом составе и новом председателе, которым по положению должен быть один из руководителей администрации.

- И какая же часть коммунистического архивного наследства на сегодняшний день рассекречена?

- думаю, не больше одной сотой. Ведь документы кпсс на девять десятых - секретные. Какие горы накопились за семьдесят лет, и теоретически представить трудно.

- Последнее - о реституции. После того, как дума приняла закон, нарушились контакты росархива с францией и некоторыми другими странами. Удалось что-то смягчить, наладить?

- было соответствующее поручение правительства министерству культуры и нам, росархиву. В хранилищах с войны лежат чужие архивы, которые разрешено возвращать в обмен на российские. Но о каком "равноценном обмене" может идти речь с той же францией, австрией, голландией - государствами, у которых нет и не может быть наших документальных комплексов. К тому же их архивы, находящиеся у нас, - они же вывезены в германию фашистами, а уж потом - советскими войсками в ссср. Дума создала нереализуемый закон.

Судя по всему, премьер-министр еще не успел познакомиться с истинным положением дел в архивах. Иначе в приветственной телеграмме, которую руководитель росархива получил от него в день своего рождения, не было бы благодарности за "блестящую организацию архивного дела в стране".