11 апреля - пасха господня. Христос воскресе!

верят в заговоры и сглазы, верят в колдунов и чародеев, верят в черных котов и пустые ведра. Верят тьме и не верят свету и истине, повторяя вслед за фомой неверующим: "если не увижу.". "БЛаженны невидевшие и уверовавшие", - возражал ему христос. Но и дал убедиться, но и показал раны: "подай руку твою и вложи в ребра мои и не будь неверующим". Блаженны уверовавшие в торжество православия. Но и сомневающихся не оставил господь. С незапамятных времен перед православной пасхой в храме воскресения христова в иерусалиме для них великая милость - чудо благодатного огня, повторяемое из года в год. Подай руку твою и не будь неверующим.

Уже в середине дня храм полон народа. Тут и католики, и протестанты, и мусульмане. Кажется, представители всех рас и народов собрались сегодня в этом древнем храме.

Но вот появляется и православный патриарх диодор, без облачения, в простом одеянии, и взоры сотен людей обращаются на него. С любопытством наблюдают они за повторяемой из года в год обязательной процедурой: тщательным обыском патриарха. С достойной уважения настойчивостью, но уже, пожалуй, без всякой надежды на успех, ищут представители власти: не окажется ли у патриарха чего-либо, что помогло бы им обличить "обман" и развенчать этот "непонятный фокус". Как всегда, обыск ничего не дает, и тогда патриарх входит внутрь пещеры, к месту, где после распятия было положено тело христа и где тоже ничего нет, кроме голого камня и обыкновенных кусочков ваты.

Начинается напряженная молитва, в которой участвуют все. Молится народ, молятся священники, молится патриарх. Лишь охрана - израильские солдаты со скучающим видом переговариваются по рации. Напряжение ожидания все нарастает. Не выдерживают молодые православные арабы и начинают скандировать: "яви, господи, чудо! яви торжество православия!" но проходят порой еще часы, прежде чем над храмом появляется едва заметное серебристое облачко. Оно окутывает купол, и из него начинают струиться змейки голубоватых молний, спускающиеся вниз.

Но патриарх почти ничего не видит. Все это время он погружен в глубокую молитву. Губы его шевелятся, а лицо от напряжения покрыто каплями пота. И вот наступает долгожданный момент - точно маслянистая роса таинственно сходит на все вокруг. Бусинки ее проступают на стенах, камнях, источая неяркое, тусклое сияние. Патриарх собирает росу ваткой, и она вдруг вспыхивает бледно-голубым благодатным пламенем. Чуть дыша от волнения и радости, беспрерывно славя господа, патриарх подносит к этому пламени пучки свечей. Они загораются, и он передает огонь людям.

Что тут начинается! восторг, слезы, крики. Все сливаются в единой радости. Радуются православные. Радуются католики и протестанты. Все сейчас вместе, все любят господа, любят друг друга. Передают из рук в руки свечи, зажженные от свеч патриарха, поют, танцуют, славят бога. Размахивают свечами, подносят их к волосам, лицу, рту. И как это удивительно: первые минуты благодатное пламя не опаляет, не причиняет боли!

с зажженными свечами выходят люди наружу, и растекаются во все стороны света по улицам древнего города огненные ручейки. Уже в середине дня храм полон народа. Тут и католики, и протестанты, и мусульмане. Кажется, представители всех рас и народов собрались сегодня в этом древнем храме.

Но вот появляется и православный патриарх диодор, без облачения, в простом одеянии, и взоры сотен людей обращаются на него. С любопытством наблюдают они за повторяемой из года в год обязательной процедурой: тщательным обыском патриарха. С достойной уважения настойчивостью, но уже, пожалуй, без всякой надежды на успех, ищут представители власти: не окажется ли у патриарха чего-либо, что помогло бы им обличить "обман" и развенчать этот "непонятный фокус". Как всегда, обыск ничего не дает, и тогда патриарх входит внутрь пещеры, к месту, где после распятия было положено тело христа и где тоже ничего нет, кроме голого камня и обыкновенных кусочков ваты.

Начинается напряженная молитва, в которой участвуют все. Молится народ, молятся священники, молится патриарх. Лишь охрана - израильские солдаты со скучающим видом переговариваются по рации. Напряжение ожидания все нарастает. Не выдерживают молодые православные арабы и начинают скандировать: "яви, господи, чудо! яви торжество православия!" но проходят порой еще часы, прежде чем над храмом появляется едва заметное серебристое облачко. Оно окутывает купол, и из него начинают струиться змейки голубоватых молний, спускающиеся вниз.

Но патриарх почти ничего не видит. Все это время он погружен в глубокую молитву. Губы его шевелятся, а лицо от напряжения покрыто каплями пота. И вот наступает долгожданный момент - точно маслянистая роса таинственно сходит на все вокруг. Бусинки ее проступают на стенах, камнях, источая неяркое, тусклое сияние. Патриарх собирает росу ваткой, и она вдруг вспыхивает бледно-голубым благодатным пламенем. Чуть дыша от волнения и радости, беспрерывно славя господа, патриарх подносит к этому пламени пучки свечей. Они загораются, и он передает огонь людям.

Что тут начинается! восторг, слезы, крики. Все сливаются в единой радости. Радуются православные. Радуются католики и протестанты. Все сейчас вместе, все любят господа, любят друг друга. Передают из рук в руки свечи, зажженные от свеч патриарха, поют, танцуют, славят бога. Размахивают свечами, подносят их к волосам, лицу, рту. И как это удивительно: первые минуты благодатное пламя не опаляет, не причиняет боли!

с зажженными свечами выходят люди наружу, и растекаются во все стороны света по улицам древнего города огненные ручейки.