Современные войны идут в прямом эфире. Пока в штабах генералы принимают судьбоносные решения, а тайные операции переламывают ход истории, образ войны формируют события, пусть не самые значимые, но яркие, очевидные и окруженные максимальным числом телекамер. В нынешней афганской кампании таким символом вполне может стать восстание пленных талибов в крепости кала-и-джанги, свершившееся, как в классической трагедии, с соблюдением всех законов единства места и времени. Это был бунт отчаянный, бессмысленный, жестокий, до краев наполненный страстями шекспировского накала и невероятным по меркам цивилизованной европы числом жертв, воспринятых привычными к войне афганцами с каким-то будничным спокойствием. К тому же, как по заказу продюсера, именно в день начала восстания узбекские власти после месячной проволочки наконец пропустили через границу почти сотню иностранных журналистов. Так что, как ни важны авиаудары по горным массивам, где прячется бен ладен, именно история кала-и-джанги наверняка дождется своего копполу или спилберга, который нарисует для всего мира художественный образ того, как это было.

Когда под кундузом 30 тысяч талибов прекратили сопротивление, размещение пленных оказалось серьезной проблемой для северного альянса. В открытых грузовиках их везли на запад, в сторону мазари-шарифа. Этот город, давнюю вотчину генерала дустума, в начале ноября талибы оставили без боя. Дустум поспешил вернуть сюда свою ставку. Резиденция, как и прежде, разместилась в бывшем городке советских специалистов, строивших в семидесятые годы завод азотных удобрений. Штаб и главная база - десятью километрами западнее мазари-шарифа, в кала-и-джанги, что в переводе означает "военная крепость".

Крутые двадцатиметровые склоны венчают зубчатые стены с бойницами. В крепость можно попасть через единственные ворота, фонарь над которыми подвешен на пулеметной ленте. Внутри цитадель разделена стеной на две части. В одной из них тенистая сосновая аллея ведет к зданию, мраморная терраса которого чем-то напоминает итальянское палаццо. Это - дворец генерала дустума. В другой половине - склады оружия и амуниции, гаражи, конюшни и огромный подземный подвал. Сюда и привезли 500 пленных талибов, пока дустум вел переговоры с их лидером муллой фазилем об условиях капитуляции.

В воскресенье, 25 ноября, около полудня американские советники дустума начали фильтрацию пленных. Вдвоем, в сопровождении вооруженных солдат северного альянса, они спустились в подвал. Когда вся группа оказалась внутри, талибы со связанными руками внезапно набросились на американцев, начали бить их головами, ногами, кусать. Выстрелы солдат не остановили толпу. К тому же один из талибов взорвал гранату, утаенную во время обыска. Растоптав убитых, пленные накинулись на охрану, отняли оружие, растерзали солдат и одного из американцев. Второму, по имени дэвид, удалось вырваться из подвала. Выбежав следом, талибы почти без сопротивления захватили оружейный склад. Того, что там хранилось, могло хватить на несколько недель осады.

В это время в крепости находилась съемочная группа немецкого телевидения. Вспыхнувшая перестрелка застигла журналистов неподалеку от дворца дустума. Из-за стены полетели мины, взорвались стоявшие во дворе машины. Между сосен медленно покатился под уклон объятый пламенем джип красного креста, гудя сработавшей сигнализацией.

Сориентироваться помог подоспевший дэвид. Он хорошо знал и план крепости, да и опыт, похоже, имел немалый - возможно, помогал тому же дустуму воевать еще против советской армии. Небольшая группа укрылась на лестнице дворца. Его стены метровой толщины создавали иллюзию безопасности. Но путь к воротам был отрезан - двор простреливался, одна за другой в него залетали мины. Вещи и документы остались в микроавтобусе, продырявленном уже десятками пуль.

К счастью, главное оказалось под рукой: видеокамера и спутниковый телефон. С него дэвид вышел на связь с американским посольством в ташкенте, запросив поддержку с воздуха. Поддержка не спешила. Но это не сильно огорчало дэвида. Иллюзий по поводу точечных ударов он не испытывал и опасался своих самолетов не меньше, чем прорыва талибов. Между прочим, не зря. Одна из американских ракет разворотила до основания стену рядом с дворцом дустума, перевернув кверху гусеницами танк северного альянса (поразительно, что весь экипаж танка при этом остался в живых). На кадрах оператора cnn, снятых рядом с американцами, корректирующими бомбометание, слышны их комментарии после взрыва: "абсолютно неправильно" и несколько весьма эмоциональных, но нецензурных реплик.

Уйти из крепости журналистам удается лишь к вечеру. По команде дэвида все перебегают через простреливаемую крышу, лезут за стену и скатываются с крутого обрыва на вспаханное поле.

Вечером базарный шум мазари-шарифа сменяется гулом бомбардировщиков. Они разворачиваются над городом и уходят в сторону кала-и-джанги. С наступлением темноты журналисты получают прекрасный фон для прямых включений с крыши гостиницы - горизонт озарялся сполохами взрывов и ярким фейерверком. В понедельник о ситуации в наглухо блокированной крепости можно было судить лишь по непрерывному треску автоматных очередей, взрывам мин и гранат, буханью танковых пушек, столбам дыма от разрывов авиабомб.

К утру вторника у стен кала-и-джанги собралась порядочная толпа: воины северного альянса в шалях, чалмах и галошах, с ног до головы увешанные разнокалиберным оружием, журналисты, числом под сотню, американский и британский спецназ в камуфляже песчаного цвета. Вид у рейнджеров был весьма грозный. Они тут же попытались навести свои порядки и запретить съемку.

Международная пресса послала их подальше, популярно объяснив, что они не у себя дома. Американцы махнули рукой и полезли на стену. Впрочем, воевать они не собирались. Им нужно было лишь вынести тело майкла, погибшего в первые минуты бунта.

Тем временем под прикрытием низких дувалов и стен окрестного кишлака вся журналистская тусовка подбирается к воротам крепости. По дороге в канаве - вывалянный в пыли труп. Это талиб-пакистанец. Ночью он пытался убежать из крепости, но местные жители поймали его и повесили. Дальше еще двое. Им мирные крестьяне перерезали горло. "Как баранам", - с видимым удовольствием поясняет наш переводчик.

В крепость афганцы прессу не пускают. Остается лишь снимать на длинном фокусе, как солдаты северного альянса взбираются на стену и, выждав возле бойниц, один за другим перелезают через зубцы. Но мексиканец мигель, оператор fox news, несмотря на запреты, лезет через стену вслед за атакующими. Пейзаж он снял апокалиптический - весь двор усеян трупами. Риск объясним - его компания вынуждена конкурировать с cnn. Впрочем, у дамиана, французского стрингера, картинка еще круче. Со своей маленькой цифровой камерой он умудрился снять с близкого расстояния, как воюют афганцы. Это напоминает корриду. Боец подбегает к дереву, за которым прячется противник, как шпагу выставляет вперед автомат, плюющийся огнем, отбегает, меняет рожок, снова бежит вперед, забрасывая врага гранатами, и все это под одобрительные крики болельщиков: "аби, аби!". Дамиана тоже можно понять - он заработает лишь на тех кадрах, которые сможет продать.

Похоже, в этот вечер ему понадобился для денег большой чемодан.

Из крепости одного за другим выносят раненых. Потрясающие по выразительности лица искажены страданием - и ни единого стона. Один даже весел - ему отстрелили ухо, он рад, что не голову. Рядом на одеяло кладут пластмассовую ногу. Оказывается, безухий парень воевал на протезе. Мы отдаем все наши запасы перевязочных пакетов и обезболивающего. Других медикаментов поблизости нет.

После полудня перестрелка понемногу стихает. Журналисты кучкуются у ворот, но охрана по-прежнему непреклонна - там, в подземной тюрьме еще осталось десятка полтора живых талибов, они не сдаются. Вдруг снова череда взрывов, над головами шуршат перелетающие через стены пули. Афганцы с криками отгоняют прессу подальше - не хватало им еще проблем, если кого-то из иностранцев заденет. Экипаж стоящего рядом танка доедает гуманитарный обед из желтых пластиковых пакетов, сброшенных с самолетов американцами, и заводит машину.

Т-72 неповоротливо въезжает в ворота. Через несколько минут окрестности сотрясают три выстрела, от которых встают на дыбы привязанные рядом лошади. В 16.15 бунт подавлен.

Утро среды. Мы наконец попадаем в крепость. Сосновая аллея усыпана толстым слоем веток - их посрезало осколками. Ни одного целого автомобиля - только сгоревшие остовы. На дороге у въезда во внутренний двор, где оборонялись талибы, какое-то странное месиво. Присмотревшись, понимаю, что раньше это было человеком. Никто не пытается убрать с дороги останки - машины ездят прямо по трупу.

Внутри вперемешку разбросаны тела людей и лошадей. Люди все босые: обувь - это главные военные трофеи победителей, наряду с оружием. Впрочем, оружия и боеприпасов столько, что их просто не успевают унести.

Европейцы из красного креста пытаются найти документы погибших. "Мы уже ничего не можем сделать для жертв, - объясняет пожилой мужчина с эмблемой организации. - Но у каждого есть родственники, которые имеют право знать, где и как погибли их возлюбленные, чтобы помолиться за спасение их душ". Молитвы придется возносить в разных концах света. Среди погибших талибов - пакистанцы, арабы, чеченцы, крымские татары, есть даже по одному гражданину германии и великобритании. Уничтожены все пятьсот пленных, за исключением муллы фазиля - он находится в резиденции дустума на правах гостя. Потери северян - около ста пятидесяти убитых.

Появляется сам генерал дустум. Сидя в мягком кресле на развалинах своего палаццо, он охотно дает интервью. Говорит, что помощь запада необходима, но не военная, а гуманитарная - нужно строить школы, больницы, кормить людей. Сотрудники красного креста приступают к уборке трупов. Очень много убитых осталось в подвале. Когда спустя сутки туда спускается санитар, несколько талибов вдруг "оживают", затаскивают его внутрь и убивают. Сверху их забрасывают гранатами.

На следующий день из кундуза доставили очередную группу пленных. Памятуя уроки кала-и-джанги, их обыскали гораздо тщательней и везли не на открытых грузовиках, а в железных контейнерах. Восемь контейнеров по 70 человек в каждом. В пункте прибытия из семи контейнеров пленные благополучно вышли. В восьмом прибыли только трупы. По дороге талибы, не желая сдаваться, задушили друг друга - руками, поясами, чалмами. Последний повесился. Хвала аллаху, они никого не захватили с собой на небо.

Александр чиженок (alex@chizh.spb.ru).